— Подонок! — Шрайк сплюнул.— Да за то, что ты сделал, я бы сбросил тебя вниз, дай мне лишь две кредитки, мразь. Жаль, стоишь дороже.

   Хэн лежал и радовался ноющей от удара ноге. Хорошо, значит, паралич начинает проходить. Но сообщать этот радостный факт противнику он не собирался, потому тряпичной куклой проехался по крыше, скользя и ударяясь о неровности пермакрита, пока Шрайк, ухватил кореллианина за шиворот, волок добычу к ближайшему турболифту.

   Капитан без передыху сыпал проклятиями и заметно хромал, к величайшему наслаждению Хэна. Кореллианин расслабился еще больше, чтобы Шрайку было труднее нести его, хотя прочувствовал спиной каждый выступ. Правую руку покалывало, и это тоже было хорошо. У тур-болифта Шрайк выпустил Соло. Трудно было не напрячься, падая на холодную крышу, но Хэн ухитрился вполне правдоподобно свалиться, не слишком ощутимо ударившись затылком. В поле зрения замаячила физиономия капитана: глаза блестят, на распухшей челюсти наливается чернотой кровоподтек.

   — А теперь мы спустимся на этом вот лифте, и ты будешь паинькой, мой маленький врелт. Мы с тобой будем настоящими обаяшками, ты и я. Я скажу, что ты слишком много выпил.

   Хэн слышал, как приближается кабина. Он напряг мускулы, и они отозвались, хотя и без энтузиазма. Времени не хватило...

   — Скажи мне, малой, ты поступил в Академию? — поинтересовался Шрайк, как будто ждал ответа.— Это поэтому ты так набрался сегодня, а?

   Капитан рассмеялся.

   — Импам, наверное, тяжело приходится, раз принимают на флот неудачников,— Шрайк плюнул Хэну в лицо.

   Тот вовремя спохватился и не отреагировал. Турбо-лифт был совсем близко. Когда дверь кабины откроется, Шрайк отвлечется на несколько секунд, и вот тогда Хэн и сделает свой ход.

   Кореллианин незаметно сжал правую руку в кулак, пальцы отозвались на мысленный приказ. Шрайк продолжал разглагольствовать:

   — Ох уж эти имперцы!.. Стрелять не умеют, летать не умеют, драться и то не умеют. И плевка на них жалко. Удивительно, как старик Палпатин из кровати встает по утрам! Недоумки...

   Двери турболифта открылись. Шрайк заглянул в кабину, и в эту же секунду Хэн оторвал себя от пермакрита. Неожиданность сработала, ему удалось выбить у капитана бластер, но потом удача от него отвернулась. Крепкие, как дюрастил, руки стиснули горло. Но Хэн сдаваться не собирался; одна хорошая подножка, и Шрайк опрокинулся на спину. Вот только пальцев, к сожалению, не разжал, волей-неволей пришлось лететь следом.

   Соло от души впечатал кулак Шрайку под дых и услышал, как противник хрюкнул от боли. Хватка на горле ослабла — на миг. Второй рукой капитан попытался лишить Хэна глаза. Причем выбрал почему-то правый. Большой палец скользнул по слюне самого же Шрайка. Хэн улучил момент и по-звериному вцепился в руку бывшего хозяина. Зубы вонзились в мякоть ладони, Шрайк заорал. Хэн ощутил во рту вкус чужой крови и, не дожидаясь, когда противник опомнится, угостил его коленом под дых. Выбитый из легких воздух на морозе превратился в иней.

   Юный кореллианин оттолкнул врага, Шрайк, разжав пальцы, опять растянулся на крыше. Следом за ним Хэн рухнул на четвереньки, шаря в потемках в поисках бластера. Капитан успел подняться на ноги и с вполне определенными намерениями шел вперед, когда пальцы молодого человека наткнулись на ребристую холодную рукоять. Привстав на колено, Хэн выставил оружие перед собой.

   — Твоя очередь стоять смирно, Шрайк.

   Кашель больно ободрал горло, но противника Соло из вида не выпустил.