Я знал, как неохотно Рагнвальд раскрывается перед чужими. Так что лучше нам остаться наедине. Ему и так будет непросто, особенно с таким скептиком, как я.

— Поспрашивал, — кивнул Рагнвальд, едва только Вышата вышел на двор, подышать свежим воздухом.

— Ну и что? Могла она князя околдовать? — спросил я.

— Могла, — кивнул он.

Я кое-как сдержался, чтобы не зарычать. Пришлось приложить все усилия, чтобы просто сохранить нейтральное выражение лица.

— Так, — я побарабанил пальцами по столу.

— Скорее да, чем нет, — неопределённо сказал он. — Взглянуть бы на неё.

— Может, я не знаю, руны бросить, погадать, как там это делается, — произнёс я.

— Ты в самом деле хочешь знать, как это делается? — вдруг спросил Рагнвальд.

— Да, хочу, — сказал я.

Он пристально взглянул мне в глаза, видимо, пытаясь различить мои истинные намерения. Я по-прежнему сидел с покерфейсом, не выражая никаких эмоций.

— Ну да, можно было и не спрашивать, — вдруг сказал Рагнвальд. — Ты же человек Одина, такой же, как он.

— У нас вроде Кнут одноглазый, — брякнул я.

— Это поправимо, — усмехнулся Рагнвальд.

— Не-не, давай без этого, — рассмеялся я.

Рагнвальд вытащил из-за пазухи холщовый мешочек, украшенный затейливой вышивкой, взвесил на руке, после некоторой паузы протянул мне. Я положил мешочек на стол перед собой, внутри что-то брякнуло.

— По-хорошему бы жертву принести, да в освящённом круге всё сделать, — сказал он. — Но я вижу, что тебе не терпится. Спрашивай. Только не на «да» или «нет», а как-нибудь иначе.

Я задумался. Как говорится, правильная постановка вопроса содержит в себе половину ответа. Может быть, именно в этом и состоит суть гадания. Задать самому себе чётко сформулированный вопрос.

— Гм… То, что происходит с Хререком… Это колдовство? — спросил я.

— Это вопрос на «да» или «нет», но и пёс с ним, сойдёт, — проворчал Рагнвальд. — Тяни.

Я распустил завязки на мешочке и сунул руку не глядя, стараясь сосредоточиться на своём вопросе, который я мысленно уже переформулировал в «что происходит с князем». Внутри мешочка оказались гладкие деревянные палочки, и я какое-то время перебирал их пальцами, пока не понял, что пора остановиться, и не выудил из мешка одну из палочек. Вид у неё был не самый презентабельный, деревянная поверхность была покрыта бурыми въевшимися пятнами, и я понял, что это кровь. На самой палочке оказалась вырезана руна в виде прямого уголка, и я положил её перед собой. Острие уголка смотрело вправо.

— Так, и что это значит? — тихо спросил я.

— Это Кеназ, огонь, — сказал Рагнвальд.

— Пламя страсти, — хмыкнул я. — Любовный жар.

— Ты и без меня неплохо справляешься, я погляжу, — сказал Рагнвальд.

— Это значит, колдовства нет? — спросил я.

— Ты мне скажи, — пожал плечами Рагнвальд. — Ты же гадаешь.

— По всей видимости, нет, — протянул я, поглаживая пальцем вырезанную руну. — А ещё вопрос задать можно?

— Можно. Только на место верни всё, — сказал он.

Я убрал палочку обратно в мешочек, встряхнул его несколько раз, вспоминая, как в далёком детстве играл с родителями в лото. Хотелось спросить что-нибудь про себя самого, но я решительно отмёл эти мысли. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Как можно помочь Хререку? — спросил я и запустил руку в мешочек.

На этот раз я не стал долго копаться, вытащил почти сразу. Попалась руна в виде латинской R, и я вопросительно взглянул на Рагнвальда.