Себастиан ответил тогда:

— Пожалуй, так. Но потом это сыграет злую шутку с народом.

Себастиан был опечален и даже подавлен пламенным энтузиазмом Джо. Но в конце концов, это было так характерно для нее. Ее энтузиазм всегда был неистовым. Просто Себастиан встретился с ней в разгар этой сопутствующей войне пошлости, вот и все. Она с тем же успехом могла бы стать горячей пацифисткой, пылко принимающей мученичество.

Сейчас она обвиняла Себастиана:

— Ты не согласен! Ты считаешь, что все останется так, как было.

— Войны происходили всегда, но никогда ничего существенно не меняли.

— Да, но сейчас все иначе.

Он улыбнулся. Он не смог удержаться.

— Моя дорогая Джо, все, что происходит с нами лично, воспринимается иначе.

— Нет, у меня просто сил нет спорить с тобой! Именно такие, как ты...

Она остановилась.

— Да, — подбодрил ее Себастиан, — именно такие, как я...

— Ты не был таким раньше. У тебя было столько идей. А сейчас...

— Сейчас, — серьезно сказал Себастиан, — я утонул в деньгах. Я капиталист. А всем известно, каким заевшимся типом является капиталист.

— Не надо все доводить до абсурда Но все-таки я считаю, что деньги душат человека

— Правильно, — согласился Себастиан, — но не стоит обобщать. Я соглашусь с тобой в том, что бедность — блаженное состояние. Для искусства бедность так же необходима, как удобрение для сада Но глупо считать, что из-за моего богатства я не могу предвидеть будущее, особенно послевоенное будущее. Ведь именно потому, что у меня есть деньги, я могу здраво судить о положении вещей. Деньги и война сильно взаимосвязаны.

— Да, но именно потому, что ты обо всем судишь с точки зрения денег, ты считаешь, что войны будут всегда.

— Ни в коем случае. Я не говорил ничего подобного. Напротив, я считаю, что в конце концов войны прекратятся — это займет, по моим подсчетам, лет двести.

— Вот! Значит, ты признаёшь, что к тому времени наши идеалы будут чище!

— Не думаю, что это будет как-то связано с идеалами. Скорее, это будет связано с транспортом. Однажды люди начнут летать на самолетах, чтобы наладить деловые контакты, тогда страны сольются воедино. Рейсы в Сахару — по средам и субботам. Что-то в этом роде. Страны смешаются и будут сотрудничать. Торговля шагнет вперед. Для собственного же удобства мир станет меньше. Его сократят во времени перемещения из одной точки в другую до размеров одной страны с маленькими графствами. И это будет не то, что принято называть братством народов, которое должно возникнуть как следствие великих идей. Скорее, это будет просто результатом здравого смысла.

— Себастиан!

— Я действую тебе на нервы, дорогая Джо. Извини меня.

— Ты ни во что не веришь.

— Вообще-то, из нас двоих это ты — атеист. Хотя на самом деле это слово вышло из моды. Сегодня мы говорим, что верим в Нечто! Лично меня вполне устраивает Иегова Но я понял, что ты имела в виду, и ты не права Я верю в Красоту, в Творение, в то, чему сродни музыка Вернона. Во всем этом нет никакого экономического смысла, но тем не менее я абсолютно уверен, что нет на свете ничего более важного. И порой я готов даже пустить деньги на ветер ради этого. А для еврея это немало!

Джо невольно рассмеялась. Потом спросила:

— Как все прошло с «Принцессой в башне», Себастиан? Только честно.

— Это напоминало гигантские первые шаги — не слишком уверенно, но совершенно иначе, чем это происходило раньше.