– Конечно, нет, – поддержал Виктор.

В этот день он записал в дневнике следующее:

«Или я схожу с ума, или Галина все это время рассказывала мне правду о своем ненаглядном.

Тефин не просто погиб вскорости после того, как Графов, со слов Галины, пообещал его прикончить. Графов еще и был там в момент его смерти!

Правда, у Графова вроде как есть алиби, но это не точно… Кустинская уверяет, что в момент несчастного случая он был вблизи съемочной группы. Но он ведь мог незаметно выйти, а потом вернуться! Кто там стал бы придавать этому значение? Люди занимались съемкой – по себе знаю, как этот процесс поглощает все внимание. А потом, когда стало известно о смерти Тефина, началась суматоха… Тут уж тем более было не до Графова…

Впрочем, нельзя исключать, что и все это – чудовищное совпадение… Вот если бы достоверно узнать, что Графов навещал Жнейцера в день его предполагаемого самоубийства или что он в самом деле пытался до смерти напугать Хучрая…

Последнее я еще могу проверить. Не хотел я, честно говоря, навещать Хучрая “на одре”, по мерзкому выражению Мумунина, но завтра пойду и навещу. Если он расскажет, что перед своим приступом общался с Графовым, сомнений не будет: этот кретин действительно избавляется от своих конкурентов!

Когда же у меня будут несомненные доказательства этой версии, мне останется только обратиться к нашей доблестной милиции…

А я ведь с самого начала как чувствовал, что “Аспидка” будет моей! В комплекте с Галиной, хотя эта последняя интересует меня все меньше… У меня уже почти выработалось отвращение к ней после всех этих разговоров. А если я доподлинно узнаю, что она говорила мне правду, это отвращение еще и усилится. Шутить по поводу смертей – уже мерзость, но выгораживать и поощрять своего любовника-убийцу – это такая пакость, что тут и слов никаких не найти…

Сомневаюсь даже, что захочу Галину как женщину после всего этого. Пожалуй, получу свою марочку и сделаю Галочке ручкой…

Только бы убедиться, что Графов – именно такой маньяк, за которого выдает его эта гадкая Галка».

20

Утром Виктор поспешил в больницу, где лежал Хучрай.

Внизу ему сказали номер палаты – и Виктор поднялся на нужный этаж.

Там режиссеру встретился врач в белом халате и осторожно спросил:

– Вы к кому, товарищ?

– К Хучраю, – сказал Виктор.

– А вы кто ему? Родственник?

– Нет, коллега, – ответил Виктор, предчувствуя недоброе.

Врач вздохнул:

– К сожалению, товарищ Хучрай скончался.

– Когда? – воскликнул потрясенный Виктор.

– Практически только что, – мрачно изрек врач. – Десять минут назад.

– Как же так… – пробормотал Виктор.

– Соболезную, – буркнул врач и пошел своей дорогой.

Виктор подошел к окну и оперся ладонями о подоконник.

– Товарищ… извините… – услышал он вдруг голос за своей спиной.

Он обернулся и увидел двух молодых людей.

– Извините, – повторил один из них. – Мы вот случайно услышали, что вы хотели навестить товарища Хучрая… Мы просто сами его навещали…

– Вот как? – заинтересовался Виктор. – А вы, собственно, кто?

– Мы, собственно, – встрял второй молодой человек, – пробовались у Хучрая как раз перед тем, как он… Мы с ним, – показал он на приятеля, – во ВГИКе учимся, на актеров…

– А как ваши фамилии? – спросил Виктор.