Хучрай задорно толкнул Виктора локтем в бок:

– И кто она? Ну-ка сознавайся.

– С чего это я буду сознаваться… – проворчал было Виктор, но Хучрай и слушать ничего не хотел:

– Да сознавайся, брат, тут все свои. Ясно же, что в актрисульку втюрился… Ну или, может быть, она в тебя? Что, прав я? А?

В этот момент Виктор уже клял себя на чем свет стоит: «Дернул же меня черт за язык! Ляпнул на свою голову, теперь этот Хучрай по всему “Мосфильму” разнесет, что у меня роман с “актрисулькой”… – Но сразу вслед за этим подумал: – Ну а что, назову я ему Галину? Как бы ей в отместку. Раз она со мной – так, то я с ней – эдак…»

– Да, старик, от тебя ничего не скроешь, – вздохнул Виктор и, в подражание Хучраю, хлопнул его по плечу: – Поди, знаешь уже? С Гортензи у меня роман…

– С кем?! – вытаращился Хучрай.

– С Галиной Гортензи, – повторил Виктор.

– А ты не шутишь?.. – Хучрай выглядел как громом пораженный.

– Не шучу, – сказал Виктор и погрозил коллеге пальцем: – Только ты смотри – никому ни слова.

– Да я, брат, – могила, – клятвенно заверил Хучрай. – Но я просто-напросто на тебя поражаюсь! Вот уж чего не ожидал… Ты у нас, оказывается, герой-любовник…

– Да ладно, – смутился Виктор. – Делов-то – с актрисулькой связался… С тобой, что ль, такого не было?

– Со мной-то такое регулярно происходит, – сказал Хучрай. – В моих съемочных группах я всех бабенок успеваю приметить, не выбиваясь при этом из производственного графика… Но чтоб такую крепость, как Гортензи, взять – тут даже я бессилен!

Виктор только пожал плечами:

– Я бы не сказал, что она такая уж крепость…

– Ты уж мне поверь, – со знанием дела возразил Хучрай. – Многие пытались и только зубы обломали…

При этих словах рука режиссера словно сама собой потянулась к его челюсти, и Виктор сразу понял, что под теми, кто «обломал зубы», он имеет в виду прежде всего себя.

– Как же тебе это удалось? – продолжал дивиться Хучрай.

– Да так… – туманно ответил Виктор. Но тут же нашел подходящий ответ: – Мы, понимаешь, сошлись с ней на марках.

– Чего-чего? – Хучрай будто не расслышал.

– Ну, марки, знаешь? Почтовые марки.

– А что – Гортензи на почте работала? – усмехнулся Хучрай.

– Нет, она филателистка, – пояснил Виктор.

– А-а, – сообразил наконец Хучрай. – Собирает, значит, эту почтовую хреновину?

– Да, и я тоже, – скромно сказал Виктор.

Хучрай только руками развел:

– Вот никогда бы не подумал, что на такое можно бабу подцепить…

– Ее – можно, – заверил Виктор.

– Эх, жаль, что я в свое время этого не знал, – посетовал Хучрай.

– А она у тебя снималась? – спросил Виктор.

– Какое там… – махнул Хучрай. – Это я ее пытался снять.

– Ну-ну? – заинтересовался Виктор. – И чем дело кончилось?

– Кукишем с маслом, – хмуро выразился Хучрай. – Она сказала твердое «нет». Дескать, я своего придурка Графова люблю…

– Так и сказала? – усмехнулся Виктор.