Закованный в броню рыцарь сунулся в кусты первым. И тут же чьи-то острые зубы проскрежетали по его латам. Он вскинул меч, но удар пришелся мимо, остриё рассекло воздух и вонзилось в землю. Рыцарь споткнулся и упал. Пока он, громко и нехорошо ругаясь, поднимался и обтирал перепачканный землёй меч, я, действуя более осторожно, и наученный его горьким опытом, прежде чем приблизиться, раздвинул ветви и осмотрелся: в полутора метрах от меня, злобно ощерив здоровенные, кривые клыки, и всё больше и больше запутываясь в петлях, скакало странное существо. Увидев нового противника, зверь выгнулся, ощерил клыки и кинулся в мою сторону. Второй удар, уже оправившегося от падения рыцаря был точен.

 Мертвый зверь более всего напоминал помесь кабана и дикобраза. Его-то мы и изжарили на ужин. Получилось почти как в той песенке:

 Вчера поймали кошку,

 Пожарили с картошкой.

 Да здравствует спецназ,

 Что вкусно кормит нас!

 Ночь прошла на удивление спокойно. Мои насытившиеся спутники спали без задних ног. Я же, которому почему-то ни один кусок не полез в горло, полночи просидел на страже. А затем, разбудив никак не желавшего подниматься Клементия, еще долго ворочался, а уснул лишь тогда, когда на востоке уже стало светлеть небо. Проснулся я, тем не менее, выспавшимся и бодрым. Еще не успела обсохнуть на траве выпавшая за ночь роса, когда мои спутники, перекусив оставшимся от вечерней трапезы холодным мясом и подгоняемые утренней свежестью, заторопились в путь. Я же, следуя многолетней привычке, прежде чем уходить, тщательно замаскировал следы нашего пребывания, и только после этого махнул рукой.

 - Вперед.

 И мы нестройной цепочкой двинулись дальше. Время от времени на нашем пути стали попадаться тянувшиеся вдоль дороги небольшие полуразрушенные деревеньки, населенные лишь бегавшими под ногами мышами да одичавшими серыми кошками. Только ближе к вечеру на нашем пути встретилась первая деревня со всё ещё жившими в ней людьми. При виде нашего отряда из старых избушек вышли все её обитатели: два старика и три старухи. Одеты они были убого: старые одежды пестрели заплатами, а на измождённых старческих лицах отражалась смиренная безысходность.

 -Здравствуйте! - поприветствовал я их, проходя мимо.

 -И вы будьте здоровы, сыночки! - скрипучими голосами поприветствовали они, по-доброму глядя на нашу разношёрстную компанию.

 -А водицы у вас не найдется? - спросил я, внезапно вспомнив про давно уже томившую меня жажду.

 -Найдется сынок, как не найтись, без воды какая жизня-то, - ответил мне самый молодой из стариков и, покряхтывая, направился к стоявшему неподалеку срубу. За ним двинулись сразу две старухи. Самые же древние, сгорбившиеся старик и старуха, опираясь на кривые палки, так и остались стоять на месте.

 Старики добрались до колодезного журавля и совместными усилиями опустили ржавую цепь с привязанным ведром в воду. Я застыл на месте и какое-то время стоял и оцепенело смотрел, как эта троица со стонами и кряхтением тащит ведро с зачерпнутой в него водой вверх, затем хряпнул себя по лбу ладонью и бросился помогать изнемогающим от этого нехитрого труда старикам. Вслед за мной потрусил и качающий головой Клементий.

 Вода из их колодца была чистая и такая сладкая, что хотелось пить и пить. Утолив жажду, я подошёл к усевшимся на скамеечку старикам, самого молодого дедка с ними не было.