— Смею предположить, что дети этого работяги, чтобы нарисовать папу, из всех цветов выбирают только синий, — с тоской заметил инспектор Бусько.

— Я думаю, у детей этого работяги карандашей вовсе нет, — парировал капитан Корнеев и тут же наметанным взглядом выхватил из толпы подозрительное лицо, проверил и изъял из потайных карманов мятого пиджака две бутылки без этикеток.

Минуту спустя инспектора Бусько привлекла крупная крашеная блондинка в модном высоком шиньоне.

— Секундочку, женщина, вы позволите вам поправить прическу? — предвкушая удовольствие от разоблачения, инспектор метко вцепился в высокий кокон и обнажил часть прозрачной полиэтиленовой внутренности модного строения. За пакетом, искусно спрятанном в шиньоне, проступила едва заметная черная шпилька.

— А че не так? — громогласно парировала тетка, напирая внушительной грудью на Бусько.

— Шиньон ваш слегка прохудился, — инспектор, недолго думая, ловко дотронулся до обнаруженной шпильки и проткнул полиэтиленовый пакет.

— Ой… — женщина схватилась за модную не по годам прическу, но было поздно. Прозрачная струя стремительно потекла по разукрашенному лицу и, достигнув ресниц, тут же превратилась в черную бороздку.

— Возьмите, женщина, утрите слезы! — подоспел с носовым платком Корнеев к изумленной работнице ликеро-водочного завода с размазанной тушью. — То-то я гляжу, слезы-то у вас горькие! Сорокаградусные! — пожалел капитан даму, больше похожую теперь на плакучую иву, и повернулся к помощнику. — Ладно, Бусько, на рознице много не накапаешь, нам с тобой нужен опт… Пора выдвигаться к машинам.

Во внутреннем дворике водители-экспедиторы на больших машинах по очереди отмечали на проходной путевые листы. Нетрудно догадаться, что в каждом втором грузовике сотрудники ОБХСС обнаружили тайники с неучтенными емкостями только что изготовленной высокоградусной продукции.

— Тут что? Посмотрим… — инспектор открыл обшивку, заштопанную грубыми нитками, и в спрятанном баке насчитал аж 20 лишних бутылок спиртосодержащего напитка.

— Капитан, на этом заводике круглосуточно надо дежурить…

— Да, но к нашему спортсмену эти несуны вряд ли относятся. Вот что я тебе скажу, Бусько, если мы сегодня не отыщем хоть какую-нибудь зацепку, нашего соловья придется отпустить на волю.

Не прошло и десяти минут, как к сотрудникам отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности подошел молодой человек в темных солнцезащитных импортных очках и ослепительном костюме из ателье индпошива, который, представившись заместителем директора ликеро-водочного завода, настойчиво посоветовал внять мольбам и посетить директора.

В кабинете над головой у главного человека предприятия Иннокентия Самуиловича висел портрет Леонида Ильича с густыми темными бровями, пухлыми губами и строгим взглядом, будто бы вопрошающим: пить или не пить, вот в чем вопрос!

— Коньяк, виски или, быть может, желаете продегустировать продукцию нашего предприятия? — большой хозяин кабинета в мешковатом костюме от местного предприятия легкой промышленности открыл секретный сейф за стеклянной стенкой, и перед взором гостей предстали не обычные серые картонные папки с секретными документами, а скатерть-самобранка из дорогих заморских напитков.

При слове «виски» глаза Бусько, привыкшего к дедовскому самогону, таинственно заблестели, предвкушая наконец отведать знаменитый импортный продукт, о котором прожужжали все уши друзья и прочие знакомые советские граждане, однако трезвые мысли капитана, всегда стремящегося отыскать иголку в стогу сена, заставили отбросить вожделенные мечты на неопределенное время.