— Понятно. Еще один вопрос. На соревнования Соловьев возил своих подопечных?

— Конечно. Как же без них.

— На международные тоже?

— Редко, но все же и такое бывало. В зависимости от показанных результатов, иногда нам министерство выделяет средства.

— Сам как играющий тренер себя показывал?

— Ну что вы… Это же дети… Как взрослому с ними… Разве что на тренировках…

— А могло быть такое, что Соловьев выступал за деньги?

— Что вы такое говорите! У нас же спорт любительский, а не профессиональный! — взвизгнул коротышка, и на лысой полянке вспучились три извилины.

— И то правда… Спасибо!

— Все? Больше вопросов нет? — директор, сидя на стуле, облегченно обмяк, твердо усвоив, что серьезных претензий к нему со стороны правоохранительных органов не имеется, и потянулся к графину с водой.

Ночь перед рассветом

Прохладное уральское лето 1965 года плавно близилось к своему логическому завершению, так и не успев вдоволь порадовать южным палящим солнышком, хотя, справедливости ради, можно было бы перечислить пару-тройку горячих деньков, когда компания местных подростков с умилением плескалась в теплом небольшом искусственном городском озере, с диким хохотом обрызгивая друг друга. Но сейчас конец августа явственно давал понять, что школьные каникулы на исходе, как и приятная погода, когда можно еще расслабиться на песочке, подставив лица последним лучам, но предаваться ласковой волне в прозрачной и прохладной воде пруда, названного местными жителями «тарелкой» за его круглую форму, уже нельзя. Целый день лениво провалявшись в одежде на песке, то и дело швыряя камешки в спокойное озеро, пацаны словно отодвигали на потом момент, когда придется волочиться к дому и готовиться к торжественной школьной линейке с ее обязательной наутюженной формой.

Вот-вот солнце спешно спрячется за багряным живописным закатом, уступив место туманным холодным сумеркам, где-то рядом пока летает бабочка, над головой зудит одинокий комар, пытаясь облюбовать жертву послаще, и ветерок куда-то сбежал, словно предчувствуя напряженную порывистую работу в ночное время. Тишина такая, что в ушах звенит.

Худосочный мелкий одноклассник Костик поковырял дырку в сандалиях, освобождаясь от попавшего песка, зевнул, нарушив долгое молчание:

— Ленька, че делать-то будем? — занудливый кудрявый подросток с острыми коленками не выглядел на свои годы, хоть и был ровесником, из-за небольшого роста носил преимущественно детскую одежду, по природе своей лидером никогда не был, потому много лет, как верный пес, сопровождал авторитетного товарища Леньку во всех мыслимых и немыслимых затеях.

— Пить, чего же еще… — не открывая глаз, вымолвил здоровяк Ленька на правах признанного главаря компании.

— Ты че? Завтра же в школу! — очнулся от дремы длинноносый Степа, поежившись, потянулся и выгнул спину, словно грациозный кот, и вдруг глаза его выдали нездоровую заинтересованность в поисках приключений на пятую точку. — А где взять?

— У бати моего всегда есть, — похвастался Ленька, но тут же поправился, — правда, далеко идти. Неохота.

Парни молча полежали на берегу еще несколько утомительных минут, пока Степа не прочувствовал:

— Пацаны, последний день каникул! Целый год впереди… Скучно!

На это важное замечание среагировал только дрессированный Костик, доставая из кармана детских шортиков помятую пачку папирос, и бросил в Степана, чтобы от посетившей всеобщей скуки тот затянулся и лениво процедил:

— Бабло есть у кого?

Ленька пошарил в карманах и обнаружил несколько скрученных купюр, но, быстро сообразив, что до магазина слишком далеко, даже если отправить верного шныря Костика, и засунул деньги обратно.