|
.. Чугай гудел, отводя кандидатуры: - Товарищи, мы не спорить собрались, мы тут не доказывать собрались, мы собрались повелевать... А повелевает тот, у кого сила... Маруся едва могла дождаться, - подбежав к столу, сообщила: - В городе идет повальный грабеж... Вот послушайте товарищей... Их сюда пускать не хотят... Им руки вывернули... Тогда за дверью начался шум, возня, надрывающиеся голоса, и в комнату ввалились Сашко и несколько рабочих с винтовками. Враз они заговорили... - Это что ж такое! Тут у вас полицию поставили! Подите лучше взгляните... Весь бульвар оцеплен, батькины хлопцы магазины разбивают... Возами вывозят... У Махно обтянулись губы, точно он собрался укусить... Вылез из-за стола и пошел... Махновские хлопцы в коридоре и вестибюле расступились, видя, что батько кажет желтые, как у старой собаки, зубы. Идти ему далеко не пришлось, - на противоположной стороне проспекта у окон большого магазина суетились какие-то тени. Едва он шагнул за дверь гостиницы, на тротуаре появился Левка. - В чем дело, из-за чего хай? - спросил Левка и пошатнулся. Махно крикнул: - Где ты был, мерзавец? - Где я был... Шашку тупил... Тридцать шесть одной этой рукой... Тридцать шесть... - Ты мне порядок в городе подай! - завизжал Махно, сильно толкнул Левку в грудь и побежал через бульвар к магазину. За ним - Левка и несколько гвардейцев. Но там уже догадались, что надо утекать, тени около окон исчезли, и только несколько человек, тяжело топая, вдалеке убегали с узлами. Гвардейцы вытащили все же из магазина одного зазевавшегося батькина хлопца с большими усами. Он плаксиво затянул, что пришел сюда только подивиться, як проклятые буржуи пили громадяньску кров... Махно весь трясся, глядя на него. И когда со стороны гостиницы подбежали еще любопытствующие, - выкинул руку в лицо ему. - Это известный агент контрреволюции... Не будешь ты больше творить черное дело!.. Рубай его, и только... Усатый хлопец завопил: "Не надо!.." Левка вытянул шашку, крякнул и наотмашь, с выдохом, ударил его по шее... - Тридцать седьмой! - хвастливо сказал, отступая. Махно стал бешено бить ногой дергающееся тело в растекающейся по тротуару кровавой луже. - Так будет поступлено со всяким... Вакханалия грабежей кончена, кончена... - И он круто повернулся к шарахнувшейся от него публике. - Можете идти спокойно по домам... Маруся неожиданно заснула на стуле, привалившись к плечу Рощина, растрепанная голова ее понемногу склонялась к нему на грудь. Был уже седьмой час утра. Старый, хмурый лакей, сменивший по случаю установления Советской власти свой фрак на домашнюю поношенную куртку с брандебурами, принес чай и большие куски белого хлеба. |
