Я их помню, говорит он, а сам берет чашку чаю, ни слова не сказавши моему мальчишке, да что с того?

Говорили еще, будто они издавали сильнейший глухой звук, что знаменовал грядущия нещастия.

Все это, Ник, детская болтовня, да и только. Мы уже научились предсказывать положение Комет среди неподвижных Звезд: для сего потребны лишь прямая, расстояние, движение и угол наклона к плоскости эклиптики.

Довольный, что лицо мое находится в тени, я продолжал: но что же те, которые говорят, что 1666 содержит в себе Число Зверя, а потому есть провозвестник дел зловещих и страшных?

Одно из величайших проклятий, насланных на человечество, сказал он мне, состоит в том, что люди станут бояться и тогда, когда бояться нечего; сии астрологическия настроенья и предрассудки обезоруживают человеческое сердце, ломают дух, способствуют тому, чтобы люди сами накликали на себя всяческия невзгоды. Тут он осекся и взглянул на меня, однакожь мое терпение еще не лопнуло, и я просил его: дальше, дальше. Он продолжал: начать с того, что им мнится, будто подобныя происшествия суть необходимое зло, и таким образом они сами делаются им подвержены; позором для разума и чести человеческой является то, что любой из настроенных на мистической лад способен, по его мнению, читать небесныя знамения (тут ему сделалось жарко, и он поставил чашку), изъяснять и время, и смену погоды, и судьбы империй, приписывая причины Чумы и Пожара либо человеческим грехам, либо Божьему суду. От этого направленность человеческих действий ослабевает, люди же становятся жертвами страхов, сомнений, колебаний и ужасов.

Я испугался Вашей передвижной картины, потому и ушел, сказал я, не давши себе труда подумать.

Заводная игрушка, Ник, только и всего.

Но что же тот неохватный механизм, правящий миром, где люди машинально движутся по кругу, тогда как повсюду их подстерегает опасность?

Природа отступает пред тем, кто решителен и смел.

Не отступает, но пожирает его; покорить Природу или управлять ею невозможно.

Однако век наш способен, самое малое, расчистить мусор и заложить основание: потому-то нам и должно изучать законы Природы, что они суть лучшие наши чертежи.

Нет, сэр, изучать должно людские настроения и Природу: человек — создание бренное, а потому представляет собою лучшее средство для изучения бренности. То, что есть на Земле, должно понимать посредством органов чувств, но не через понимание как таковое.

Мы замолчали, и наконец сэр Христ. говорит: мальчишка твой в кухне? Я голоден до смерти.

Он может сходить к поварам, отвечал я, принести нам какого-нибудь мяса.

Вот это, Ник, разрешит все наши затруднения.

Он заерзал на своем сиденьи, и до меня, покуда я звал Ната и давал ему поручение, долетел дурной воздух. А Нат говорит, низко кланяясь сэру Христ.: какого же мяса Вам, сэр, принести, может, говядины, а не то баранины, телятины, свинины или ягнятины?

От баранины я бы отнюдь не отказался.

Какой же Вам, жирной или постной?

Жирной.

Сваренной покруче или послабей?

Покруче.

Прекрасно, сэр; а что, не угодно ли Вам немного соли с горчицею в придачу, чтобы пир на славу удался?

Иди-ка ты, Нат, пробормотал я, покуда сей господин тебя не анатомировал. Услыхавши это, Нат с выражением страха на лице стремглав выбежал из комнаты. Мальчишка он простой, сказал я, Вы уж на него не серчайте.

У него когда-то оспа была, так ведь, Ник?

Верно.

Сэр Христ. откинулся назад, довольный, и говорит: это по его лицу видно. К тому же, коли я не ослышался, у него остался след от заикания.

Некогда он им страдал, но я его излечил.

Каким способом, сэр?

Магическим Искусством, сэр.

Вам бы на этот счет выступить в академии, говорит он со смехом, да только Вас туда надолго не заманишь.