— Я знаю, милая, — тихо промолвил Эван.

— Ну вот, сказала же — все, а сама говорю и говорю. Прости. Прости меня.

— Все нормально. Говори, я ничего не имею против.

— Она… сумасшедшая, Эван. Я серьезно. И всегда такой была. Я не хочу сказать, что ее надо помещать в психушку, нет, но она сумасшедшая. Сколько себя помню, каждый год она придумывала повод, чтобы нам переехать на новое место, и каждый раз она искренне верила, что это сделает нас счастливее. Ну, не сумасшествие? Или любила повторять, что мой отец «трус», только потому, что не преуспел в бизнесе, — а это как?

Пока Рейчел произносила свой монолог, как бы слушая себя со стороны, к ней приходило понимание того, что есть, вероятно, некий универсальный смысл в том, что всякая выросшая дочь начинает поносить собственную мать. Возможно, точно так же поступают сыновья по отношению к своим отцам или вообще все взрослые дети по мере того, как присутствие в их жизни родителей идет на убыль. В любом случае это понимание не помешало ей добавить жару — она словно хотела посмотреть, как далеко осмелится зайти.

— А еще от нее плохо пахнет.

— От нее — что?

— Плохо пахнет. Ужасно так говорить о своей матери, но это правда. То ли она редко принимает ванну, то ли забывает при этом пользоваться мылом, а только, сколько себя помню, я всегда остерегалась подходить к ней близко. И знаешь что, Эван? Ты удивишься, но я до сих пор никому об этом не рассказывала.

— Это хорошо, — сказал он. — Мне нравится, что мы всё говорим друг дружке.

— От нее пахнет… тухлыми помидорами, — сказала Рейчел после паузы, в раздумчивости, наморщив лоб в желании подыскать сравнение поточнее. — Или, скорее, старым, прогорклым майонезом.

Удовольствие от поношения собственной матери быстро улетучивалось — может, оно, в принципе, преходяще? — а кроме того, ее зацепила совершенно неожиданная реплика мужа: «Мне нравится, что мы всё говорим друг дружке».

Вот так простодушно выболтать то, что у тебя на сердце, — разве это не прерогатива женщин? Но в его глазах Рейчел читала подтверждение сказанного, и от этого ее охватил легкий трепет. Она даже готова была рассыпаться в комплиментах, но он ее опередил.

— Интересно, как твоя мать узнала про это жилье?

— Я думаю, из газетного объявления; она всегда читает раздел, посвященный недвижимости. Это у нее с молодости.

— Странно, да? Большой дом — и так дешево. Да еще обставленный.

— Ну, обставленный, если верить ей, достаточно скромно, но зато «со вкусом». И вот еще что забавно, Эван. Дом «очень удачно расположен» — ее слова. Видимо, имеется в виду, что это неподалеку от твоих родителей. Даже как-то… неловко, что она так неравнодушна к твоему отцу.

— Да, пожалуй.

— Короче, я записала адрес и фамилию риелтора, но вот уж не думала, что тебя это может…

— Ну а что, почему не взглянуть? Тем более… обалдеть!.. — Он издал смешок, а на губах заиграла кривая ухмылочка. — Представляешь, как мой палаша этому обрадуется?

У Рейчел, когда она вышла из машины и увидела дом, так понравившийся ее матери, в голове сразу промелькнуло словечко «развалюха».