— Не надо нас сжигать, — прошептала на ухо черненькая, прильнувшая сбоку. — Мы тебе еще пригодимся…

Ее рука скользнула по животу и опустилась ниже, в штаны.

— Мы мастерицами любовными не названы, — прошептала на ухо русая. — Но кое-что умеем. Вот увидишь… мы тебе пригодимся…

Черненькая, почувствовав, как мужское достоинство мгновенно пришло в боеготовое состояние, расплылась в улыбке, подмигнула рыженькой и прошептала:

— Вы не пожалеете, господин…

Еще одна светлая прильнула сзади и, развязывая шнуровку на штанах, спустила их. Рыженькая, до этого не отпускающая губ парнишки, опустилась на колени, а губами парня завладела черненькая.

— Вы не пожалеете, господин, — зашептала русая.

— Наш-то хозяин вроде как огнем балуется, но ты, Кон, головой подумай, — произнес Юсиф, смотря в глаза северянину. — Учитель его не лепешками питается.

Крепыш задумчиво взглянул на парня, а затем мотнул головой.

— Я все равно сортир делать не буду!

— Да что ты заладил, — вздохнул мужчина. — Причем тут туалет? Я тебе не за то говорю. Ты головой подумай, не тупой же. На стройке ты камни таскаешь, а больше с тебя толку нет. То, что ты селки вокруг заставы ставишь — хорошо, но тут зверя мелкого нет. А крупный плевать на твои силки хотел.

— Ты мне сейчас в вину ставишь? — набычившись, произнес северянин.

— Это я тебе как факт говорю. Толку с тебя мало. Ты не плотник, ты не каменщик. Твое дело война. Прав я?

Кон отвел взгляд и кивнул.

— Тогда нечего тебе с нами на стройке делать. Тебе другим заниматься надо, но если ты, конечно, хочешь камень класть…

— Не хочу.

— А чего тогда к магу нашему не подойдешь? — спросил Юсиф. — За спрос денег не берут. Если ты ему за свой навык расскажешь и дела попросишь, не сожжет он тебя.

— А если сожгет?

Мужчина внимательно посмотрел на крепыша и с удивлением произнес:

— Да ты его боишься!

— Колдовства бояться не зазорно, — сжав зубы, произнес Кон.

— Я как-то служил в роду имперском. Там много вояк старых было, и все они говорили за страх так: «Бояться — это нормально. Не нормально бояться и ничего не делать». Понимаешь о чем я?

— Понимаю, — нехотя ответил северянин и взглянул на Руса, который сидел на огромном булыжнике. Он держал руку, в которой светилась магия, от которой у северянина мурашки по коже бежали.

— Тогда делай то, что не зазорно, — вздохнул Юсиф и поднялся на ноги. — А нам еще отхожее место делать надо…

Он отправился к остальным рабам, оставив северянина одного. Тот немного помялся, затем выпрямил спину, выпятил грудь и пошел к своему хозяину.

Подойдя к нему на пару шагов, он замер. Поняв, что не знает, как обратиться к молодому парню, мозг забуксовал. С одной стороны — сопляк, с другой — хозяин, с третьей — существо способное управлять магией, что для северян жуткий ужас.

— Как тебя звать? — спросил первым Рус, не отрывая взгляда от ладони. По ней плавало пара едва заметных ниточек.

— Кон, — ответил крепыш.

Северянин был упертым и ни в какую не хотел иметь ничего общего с остальными рабами. Держался особняком и мало с ними разговаривал, именно поэтому до Руса не дошло даже имени крепыша.

— Что хотел?

— Дела мне нет среди рабов, — произнес северянин.

— Чем тебе стройка не дело? — спросил ученик, продолжая контролировать нити.

Уже вторую неделю он наблюдал, как старая разваленная застава преображалась.