Но установка шатров в таких условиях занимала много времени. Мы все промокли и замерзли. В тот день мы дальше не продвинулись. Всю ночь шел дождь, который я пыталась остановить, но не смогла. Наутро стало понятно, что мы никуда не поедем: почва чавкала под ногами, и копыта лошадей увязали в ней.

– Плохо дело, – услышала я разговор двух охранников возле своего шатра. – Если так пойдет, до Инивары и за неделю не доберемся.

– Капитан послал уже весть в крепость. Ничего, постоим, поохотимся, порыбачим.

– Дурак ты… Храмовники организовали отряды по всей Франкии. Знаешь, сколько они отдадут, чтобы перерезать горло королеве? Мне теперь в каждом кусте они мерещатся…

Я зябко закуталась в шерстяной плащ. Этот солдат был прав. Несмотря на то, что большинством населения возвращение к прежней религии было принято хорошо, храмовники все равно удерживали под своей властью достаточно людей, чтобы сеять смуту и провоцировать беспорядки. Это был острый переходный момент, но момент необходимый. Впрочем, я была спокойна: отряд был большим, до сих пор никто не отваживался напасть на нас. А уж тем более в такую непогоду: ведь до нас еще надо добраться…

Принесли ужин, по моему приглашению ко мне присоединился капитан отряда. Он рассказывал походные байки, пытался меня всячески развеселить. Но сырость, поездка и нехорошие мысли о том, что Генрих меня собрался как-то контролировать, мешали прочувствовать юмор его острот.

– Вы печальны, ваше величество, – отодвинув от себя блюдо, произнес капитан, цедя вино из кубка.

– Я беспокоюсь, что мы застрянем в пути надолго, а мне бы хотелось поскорее прибыть в Инивару. Король дал мне три дня на дорогу.

– Эти дожди не будут идти долго, поверьте. Когда льет так сильно, то дождь быстро заканчивается. Вот увидите, завтра будет светить солнце.

– Будем надеяться.

– Ну, вот вы и улыбнулись, ваше величество! – Капитан поднялся. – Пойду проверю часовых. Завтра, как закончится ливень, начнем сворачивать лагерь.

Я проводила его и решила готовиться ко сну. Лучше хорошенько выспаться на случай, если завтра будет ранний подъем.

Служанки расчесали мне волосы, заплели косу, я избавилась от тяжелых украшений. Было так промозгло, что я легла спать прямо в платье, в которое переоделась к ужину. Раздеваться до рубашки не хотелось.

Я уже собиралась пригреться и забыться сном, но в лагере поднялась суета. Что-то лязгало, ржали кони, слышались крики. Я поднялась на ложе, прислушиваясь, потом накинула плащ и вышла из шатра.

Стояла глубокая ночь, лил дождь, костров не было. Тьма была такая, что не было видно ничего. Зато слух обострился, и звуки, доносившиеся до меня, совершенно определенно не были мирными.

– Ваше величество! – Возле меня появился один из моих охранников, словно тьма выплюнула его из своей пасти.

– Что случилось?

– На лагерь напали! Окружили со всех сторон, кроме реки. Не бойтесь, нас много, мы отобьем наглецов.

Но тут раздался оглушительный хлопок, и в ночном небе открылось золотое Око. Мы с охранником, как завороженные, уставились на него. В озарившем лагерь свете я увидела мощный натиск неприятеля и отступление отряда короля.

– Плохо дело…

Охранник хотел сказать что-то еще, но тут стрела прошила его горло, и он, схватившись за нее, осел к моим ногам.

Паника порой заставляет действовать странно и необдуманно. Лишившись способности логически размышлять из-за внезапности нападения, темной ночи, ливня, смерти охранника прямо у меня на глазах, я побежала к реке вместо того, чтобы вернуться в шатер. Но в темноте я не видела края обрыва.