Но мы все знали, что это не так.

Враг никуда не делся, а вскоре и вовсе обрушился на нас лавиной демонов с гор, стал выбивать из ущелья: разгневанный Рахман решил все равно одержать победу над нами сегодня. Так и получилось.

Ни я, ни король, ни наши войска были не в состоянии сдержать натиск огромного войска. Отступление превратилось в бегство. Король пытался переформировать войска, пойти в наступление, но сдерживать силу Рахмана было все равно что пытаться перекрыть водопад.

Было ясно, что натиск идет по всей линии гор. Кое-как удалось остановить паническое бегство войск, занять позиции на холме на отдалении от ущелья. Но мы все понимали, что это конец. Рахман завладел горной грядой. И по тому, как остановились его войска, мы поняли, что он занят пробуждением огненного дракона.

– Все кончено, Генрих, – со слезами на глазах подошла я к королю, который только что вернулся с укреплений.

Он молча сгреб меня в объятья и крепко прижал к груди.

– Ты сделала все, что могла, Эллен!.. – Он поцеловал меня в лоб. – Но мы хотя бы погибнем в бою. Всегда есть шанс, последний шанс, пока мы дышим.

Я жадно вдыхала его запах, который успокаивал меня лучше его слов.

«По крайней мере, он умрет свободным… умрет королем…» – вдруг мелькнуло в голове. И ком встал в горле.

«По крайней мере, мы умрем вместе, умрем союзниками и друзьями. Между нами больше нет противостояния. Мы можем действовать заодно… как один… как команда… это лучше, чем погибнуть врагами».

Но тут такой рык пронесся по земле, что у лошадей подогнулись ноги, а люди прижались к земле. Земля дрогнула у нас под ногами и больше не была надежной опорой. Все стало зыбким. Мы повернулись и посмотрели на горы. Из них выбивалось пламя. А потом мы увидели рождение огненного дракона, который поднимался со своего каменного ложа и раскрывал широкие пламенеющие крылья. Его глаза светились красным. Он тоже подчинялся Рахману.

– Нам конец, – прошептала я. – Ни одному магу не победить эту тварь.

Вдали вдруг прогремел раскат грома. Скорее всего, когда гроза придет сюда, здесь она найдет лишь дымящиеся останки тех, кто пытался защищать Франкию до последней капли крови.

– Одному – нет. А двоим? – вдруг повернулся ко мне Генрих.

– Ты о чем? – спросила я.

– Мы можем объединить свои силы. Это… сложно, но возможно. Можем попробовать.

– Объединить магию? – ошалев, спросила я. – Но это же…

Я не договорила. Мы оба знали, что я собиралась сказать. Объединение магии – это что-то вроде акта любви, только в энергетическом плане. И ладно бы только это – доверить друг другу силы разных стихий было совершенным сумасшествием.

– Это слишком опасно! – возразила я.

Генрих быстро возразил:

– А у нас есть выбор, Эллен? Если не попробуем, не узнаем.

С часто бьющимся сердцем я посмотрела на дракона, в этот момент он открыл пасть, и столп огня обрушился на горы, посыпались камни, и монстр наконец смог вылезти наружу. Крики ужаса наполнили долину. Дракон был сам почти с гору размером. Казалось, что пылающий огонь сползает на нас с гор, приняв форму гигантского ящера.

– Эллен! – поторопил меня Генрих.

Я в отчаянии бросила на него взгляд. Мне было так страшно!!! Но если выбирать между Генрихом и драконом, я выбираю дракона… то есть Генриха. Мои мысли хаотично и сбивчиво метались, и я кивнула королю прежде, чем решила согласиться.

Он шагнул ко мне, обнял сзади, положив ладони мне на солнечное сплетение и на живот. Какое-то время я наблюдала за драконом, часто дыша от волнения, потому что не знала, чего ждать.