– Я не могу утверждать наверняка, но…

И я поделилась своими подозрениями про Маргариту Вандомскую.

– Это могло быть и семейство Вислы, – кивнул король. – Возможно, эти два семейства сговорились… Или Черные Лилии организовали покушение, а Белые потом решили выставить королеву лицемеркой. Но теперь с ростом слухов, что я не посещаю вашу спальню, семейство Вислы должно успокоиться.

– Вы распустили этот слух сами?! – удивилась я.

– Конечно. Из желания уберечь вас хотя бы от них. К тому же рано или поздно об этом все равно бы заговорили.

Я ошарашено смотрела на короля. Такие тонкие расчеты мне были не по зубам.

– Маргарита тоже могла толкнуть вас, только пользуясь моментом, – заметил лорд-канцлер. – Так или иначе, а у нас есть несколько свидетелей, и мы можем предъявить обвинение в покушении на жизнь королевы.

– Но так мы нарушим относительное равновесие сторон, – возразила я.

– Пока прибережем этот козырь, – решил король. – Подумаем, что делать. У Ардо гораздо больше причин убить королеву, чем у Вислы. Вислы боится появления наследника. А Ардо всегда мечтал женить меня на своей дочери.

– Кстати, Оливия просто красавица. Не понимаю, почему вы не женились на ней, ваше величество, – заметила я.

Король посмотрел на меня равнодушно и ответил:

– Я вообще не собирался жениться. До вас.

И, поклонившись мне, пошел прочь.

– В каком смысле не собирался? – спросила я у лорда-канцлера.

Но тот тактично промолчал.

Глава 14

В общем-то, это, конечно, было не мое дело. И мне не стоило даже задумываться, но… Мы не ищем легких путей, как сказал сторож Анисыч, когда вытаскивал меня из цементного раствора. Не спрашивайте, как я там оказалась. В свои пятнадцать в новом мире я порой вела себя хуже трехлетнего ребенка. Воровать яблоки из сада с мальчишками, пока Катюха стоит на стреме… Прыгать с этажа новостройки в стекловату… Пытаться объездить велосипед под гогот всей нашей в общем-то деревни… Впервые узнать, что такое фломастеры (это знание плохо отразилось на обоях в комнате девочек и на белой дворовой собаке, любимице Анисыча, которой я пыталась нарисовать разноцветные пятна)… А раскрасить платье лаком для ногтей? Я пыталась, видимо, качественно прожить еще раз свое детство, которого, если бы не проказы в компании Дика, у меня и не было бы вовсе. Катюха не всегда успевала спасти меня из очередной передряги, поэтому часто приводила Анисыча. Анисыч был как тяжелая артиллерия: его грохочущий мат я слышала издалека, когда он приближался к очередному месту катастрофы.

Но самое удивительное из того времени было то, что никто меня не наказывал телесно. В день, когда я появилась в детском доме, Валерия Дмитриевна, когда увидела мою исполосованную свежими побоями отца спину, только крепко обняла меня. И всегда наказывала выговорами. Анисыч сек только мальчишек, а меня из девочек выделял и защищал от всего. Видно, у него было желание стать кому-то отцом. У меня – желание получить отцовскую любовь хоть как-то. И нас притянуло друг к другу взаимной симпатией, которую мы тогда, конечно, не осознавали.

Так вот, мое любопытство не иссякло даже после возвращения в мой мир. Во мне еще действовал заряд авантюризма и шилопопости, как называл его Анисыч. Так что я решила разведать, о чем король беседует с мальчиком из конюшни.

И еще узнать, куда, собственно, Генрих выезжает до рассвета каждый день. Почему? Для собственной безопасности. Мне необходимо было понять, с каким человеком я имею дело. Где его слабые и сильные места, почему у него такой бесчувственный фасад и что он скрывает за ним.