– Ой, да ладно, серьезно? Вы правда думали, что я так быстро нашла другого парня? Умоляю, – фыркнула я, – вы обо мне слишком хорошего мнения.

– Кажется, я думал… кажется, я об этом совсем не думал.

– Что ж, поверьте, пройдет гораздо больше, чем несколько месяцев, прежде чем я встречу кого-то, кому я нравлюсь, и кто захочет увидеть меня голой, и с кем я почувствую себя достаточно комфортно, чтобы на такое пойти.

Я снова искоса на него глянула. А вдруг он подумает, что я с ним флиртую?

– Просто чтоб вы понимали, – неуклюже добавила я.

– Приму к сведению, – мрачно ответил он.

Доктор казался таким серьезным, что я рассмеялась:

– Вот скажите… а как люди понимают, что вы шутите? Вы всегда разговариваете как будто одинаково.

– Как одинаково? Занудно? – Он так тщательно выговаривал слово, что звучало действительно слегка занудно.

– Не совсем. Просто всегда очень серьезно.

– На самом деле это не так. – Он, судя по всему, действительно обиделся. – На самом деле у меня очень тонкое чувство юмора.

– Которое я каким-то образом всегда умудряюсь пропускать, – поддразнила я.

– Ну, учитывая, что те несколько раз, что мы общались, у вас был непомерный жизненный кризис, так что я не особенно старался.

Вот теперь точно обиделся.

– Аргумент засчитан, – сказала я. – Уверена, вы очень забавный.

Доктор подозрительно покосился на меня, нахмурив брови:

– С чего вы взяли?

– Потому что вы так сказали. Забавные люди знают, что они забавные. А люди, которые не смешные, скажут: «Мои друзья говорят, что у меня отличное чувство юмора». Или: «Моя мама говорит, что у меня отличное чувство юмора». Вот тогда понимаешь, что влип.

– О, – протянул он. – А вы? Если бы вы описывали себя, то называли бы себя забавной?

– Нет. – Я в который раз вздохнула, глядя в ночное небо. – На данный момент я бы сказала, что я в жопе.

С минуту мы сидели в тишине. Я смотрела на вензеля фигуристов.

– Вы думали, что делать дальше? – наконец спросил доктор и тут же спохватился. – Можете не отвечать, если не хотите.

– Нет-нет, все в порядке. Я не против. На самом деле я пока определила всего несколько пунктов. Я знаю, что оставлю ребенка, хотя это, вероятно, не самое практичное решение, и что сокращу график работы, когда ребенок родится. О, и решила, что буду искать новое жилье и посмотрю, согласится ли сестра ходить со мной на занятия для рожениц.

Мыслей, стоило выложить их на стол как веер неудачных карт, оказалось не так уж много.

– А что насчет Брюса?

– С этой частью я как раз еще не разобралась, – ответила я. – Мы давно не общаемся, и он встречается с другой женщиной.

– У них все серьезно?

– Достаточно, чтоб он мне об этом рассказал. И написал в колонке.

Доктор помолчал, обдумывая информацию.

– Это может ничего не значить. Возможно, он просто пытается отомстить… или заставить ревновать.

– Что ж, у него получается.

– Но ребенок… это все меняет.

– О, вы тоже читали брошюру? – Я обняла колени. – После того как мы расстались… после смерти его отца, когда я чувствовала себя такой несчастной, мечтала, чтобы он вернулся, а друзья твердили одно и то же. Что я порвала с ним сама и, разумеется, на то была причина.