|
Что я порвала с ним сама и, разумеется, на то была причина. Я и сама знаю, что это правда. Мне кажется, в глубине души я понимала, что нам не быть вместе, ну, как это говорят, до конца наших дней. Вероятно, это моя вина… То есть у меня есть целая теория о моем отце, о моих родителях и почему я не доверяю любви. И поэтому даже будь он идеальным… ну, не идеальным, а подходящим мне, я бы не смогла этого заметить. И постаралась бы себя разуверить. Или как-то так.
– Или, может, он действительно вам не подходил. Нас учили в медицинской школе, что если слышишь стук копыт… – …не надо искать зебру, – хмыкнула я. Он ухмыльнулся: – В вашей медшколе тоже этому учили? Я потрясла головой: – Мой отец был врачом. И он все время это повторял. Не знаю. Может, это и впрямь зебра. То есть я понимаю, что очень сильно скучаю, и мне было так плохо, когда я узнала, что у него другая. И я думаю, что это я все испортила… а он должен был стать любовью всей моей жизни, моим мужем. – Я с трудом сглотнула, горло сжало от последнего слова. – Но теперь… – Что теперь? – Я постоянно по нему скучаю. – Я покачала головой, испытывая острое отвращение к собственному унынию. – Меня как будто призраки преследуют. А упиваться всем этим у меня сейчас нет времени. Мне нужно думать о себе, о ребенке и о том, как мне готовиться и планировать будущее. Я обернулась к доктору. Тот снял очки и пристально за мной наблюдал. – Могу я задать вам один вопрос? – спросила я. Он кивнул. – Мне нужна мужская точка зрения. У вас есть дети? – Нет, насколько я… то есть нет. – Вот, вы собирались сказать «насколько я знаю, нет». Так? – Я хотел, но поправился. Ну, почти. – Ладно. Итак, никаких детей. Как бы вы отреагировали, если бы встречались с женщиной, но потом вы разошлись, а через некоторое время она бы пришла и сказала, что, мол, знаешь, я жду от тебя ребенка. Вы вообще хотели бы знать? – Если говорить обо мне, – задумчиво протянул доктор. – Да. Я бы хотел знать. И хотел бы присутствовать в жизни этого ребенка. – Даже если вы с матерью больше не вместе? – Мне кажется, дети заслуживают того, чтобы в их жизни участвовали оба родителя, даже если они не живут вместе. В этом мире трудно расти. Так что детям нужна вся помощь, какую они только могут получить. Я, конечно, хотела услышать совсем другое. Что-то вроде: «Кэнни, ты сможешь все сделать сама! Ты справишься в одиночку!» Если я хотела жить без Брюса – а все к тому шло, – я хотела удостовериться, что родитель-одиночка – это вполне нормально и достаточно.
– Думаете, я должна ему рассказать? – Если говорить обо мне, – повторил доктор, – я бы хотел, чтобы мне рассказали. Независимо от того, что вы сделаете и чего он хочет, решение в конечном счете принимаете вы. Что самое худшее может случиться? – Он и его мать подадут в суд на установление опеки и заберут ребенка? – Это было у Опры? – У Салли Джесси. Становилось все холоднее, и я пыталась плотнее закутаться в халат. – Знаете, кого вы мне напоминаете? – Если скажете, что Джанин Гарофало, я спрыгну, – предупредила я. Меня вечно с ней сравнивали. – Нет. – Вашу маму? – снова попытала счастье я. – Только не мою мать, – горячо возразил доктор. – Парня на шоу Джерри Спрингера, который был таким толстым, что парамедикам пришлось прорезать в доме дыру, чтоб его вытащить? Доктор старался не улыбаться, но получалось из рук вон плохо. |
