– Вы хотели что-то спросить, – сказала я. – Мне интересно, что именно?

Теперь настал его черед смущаться.

– Я… э-э-э… думал о занятиях по питанию для беременных. Хотел спросить, не желаете ли записаться на такое?

Я знала, что он хотел спросить о другом. И даже слабо подозревала, что совершенно не о занятиях. Но я промолчала. Может, у него просто мелькнула мысль что-то спросить, потому что мы говорили о его сестре, и он почувствовал себя уязвимым. Или ему было просто меня жаль. Или я совсем не о том думаю. После полного фиаско со Стивом, а теперь еще и с Брюсом я не очень-то доверяла своему чутью.

– Во сколько занятие? – спросила я.

– Я посмотрю, – кивнул доктор, и я последовала за ним вниз по лестнице.

13

После долгих размышлений и примерно десяти черновых набросков я написала и отправила Брюсу письмо.

Брюс!

Не знаю, как тут смягчить, поэтому говорю прямо, как есть – я беременна. Это случилось в нашу последнюю близость, я решила оставить ребенка. Примерная дата родов – пятнадцатое июня.

Это мое решение, я приняла его осознанно. Я рассказываю тебе, чтобы ты сам сделал выбор, в какой степени ты хочешь участвовать в жизни ребенка.

Я не диктую тебе, что делать, и ни о чем не прошу. Я свой выбор сделала, тебе придется сделать свой самостоятельно. Если ты захочешь проводить с ребенком время, я сделаю для этого все возможное. Если нет – я пойму.

Мне жаль, что так вышло. Понимаю, на данном этапе жизни тебе это не нужно. Но я решила, что ты имеешь право знать и иметь возможность сделать тот выбор, какой ты посчитаешь верным. Единственное, о чем прошу, – пожалуйста, не пиши об этом в журнале. Мне все равно, что ты пишешь обо мне, но сейчас на карту поставлен другой человек.

Я добавила еще номер телефона на случай, если он его забыл.

Хотелось так много написать. Например, что я все еще по нему тоскую. Что все еще мечтаю, как он вернется, как мы будем жить вместе. Я, Брюс и ребенок. Что я частенько боюсь и злюсь на него. Иногда страх отступает, но я так мучаюсь от любви и тоски, что боюсь позволить себе даже подумать о его имени. Боюсь того, что натворю. И как бы я ни заполняла дни делами, планами и списками, покраской второй спальни в оттенок желтого под названием «лимонадный ларек» и сборкой комода, который купила в «ИКЕА», я слишком часто ловлю себя на том, как сильно хочу, чтобы он вернулся.

Но я не написала ничего такого.

Вспомнила, как трудно было в школе ждать ответов из колледжа. Взяли тебя или нет. Поверьте мне на слово, ждать, когда отец твоего нерожденного ребенка ответит, хочет ли он быть частью твоей жизни и жизни малыша, намного хуже.

Три дня подряд я одержимо проверяла домашний телефон. Неделю моталась домой в обеденное время, чтобы проверить почтовый ящик, проклиная себя за то, что не отправила заказное письмо с уведомлением, чтобы хотя бы знать, что Брюс его получил.

Ничего не было. День за днем, никаких известий. Поверить не могла, что все так печально. Что он полностью отвернулся от меня, от нас. Но, похоже, все так и было. И поэтому я сдалась. Точнее, попыталась заставить себя сдаться.

– Вот так, – обратилась я к животу.

Было воскресное утро, два дня до Рождества. Я покаталась на велосипеде (врач разрешила кататься до шестого месяца, если не возникнет осложнений); собрала мобиль из разноцветных собачьих косточек, которые самостоятельно вырезала из книги под названием «Простые поделки для детей», и вознаградила себя долгой горячей ванной.

– Я считаю, у детей должно быть два родителя. Верю. В идеале у меня был бы для тебя отец. Но не случилось. Понимаешь, твой биологический отец – действительно хороший парень, но мне он не подходил, а теперь у него трудный период в жизни, к тому же он встречается с другой женщиной, – скорее всего, я говорила куда больше, чем стоило знать еще нерожденному малышу, но ладно.