– Хм…

Эту часть я не продумала до конца, слишком охваченная восторгом от этой большой, устойчивой, мощной машины, от весны за окном и накатившего счастья.

– Давай по ситуации.

Все оказалось не так уж и плохо на самом-то деле. В магазине, где я купила комплект для беременных (длинное платье, короткое платье, юбку, брюки, тунику, все из какой-то искусственной, неубиваемой, эластичной и гарантированно устойчивой к пятнам черной ткани), было полно народу, на нас не обращали внимания.

То же самое было и в магазине игрушек, где я покупала кубики, и в магазине товаров для детей, куда у меня были купоны на детские салфетки и подгузники по акции два по цене одного. Я заметила, что продавщица в одном магазине поглядывала на меня и на доктора, но промолчала. Не то что женщина в другом, куда мы на прошлой неделе ходили с Самантой, которая заявила, мол, какие мы храбрые, или еще одна, которая увидела, как я примеряю легинсы, и заявила, что они «непременно понравятся папочке!».

С доктором было очень приятно ходить по магазинам. Тихий, но готовый высказать свое мнение, когда его спросят, и нести все мои пакеты и даже держать мой рюкзак. Он купил мне обед на фуд-корте (звучит низкопробно, однако фуд-корт в «Черри-Хилл» на самом деле довольно приятный) и, похоже, ничуть не возражал против моих четырех походов в туалет. Во время последнего он даже заскочил в зоомагазин и купил сыромятную кость размером с Нифкина.

– Это чтобы песик не чувствовал себя обделенным, – пояснил доктор.

– Он тебя полюбит, – засмеялась я. – И такое будет с ним впервые. Обычно Нифкин работает у меня первой линией фильтрации для…

Я чуть было не сказала «свиданий», но вовремя вспомнила, что мы не на свидании.

– …новых друзей, – наконец нашлась я.

– Ему нравился Брюс?

Я улыбнулась, вспоминая, как эти двое существовали в хрупком подобии перемирия, которое мгновенно переросло бы в полномасштабную войну, стоило бы мне отвернуться достаточно надолго. Брюс неохотно признал право Нифкина спать в моей постели, как тот привык, а Нифкин неохотно признал, что Брюс вообще имеет право на существование. Но между ними случалось много криков, оскорблений и жеваных ботинок, ремней и кошельков.

– Думаю, Брюс с удовольствием бы выбросил Нифкина куда подальше. Он просто не собачник. Да и у Нифкина тяжелый характер.

Я откинулась на спинку пахнущего новой кожей сиденья, чувствуя, как послеполуденное солнце струится сквозь люк в крыше и греет мне макушку.

– Устала? – с улыбкой спросил доктор.

– Немного, – признала я и зевнула. – Посплю, когда вернусь домой.

Я объяснила, как проехать на мою улицу, и он кивнул, сворачивая на нее.

– Симпатично.

Я осмотрелась, пытаясь увидеть все его глазами: деревья в только что распустившихся листочках, выгибающиеся арками над тротуарами, горшки с цветами перед кирпичными домиками.

– Да, – согласилась я. – Мне повезло найти такое место.

Доктор вызвался помочь мне отнести вещи наверх, а я не стала отказываться. Хотя и задумалась, поднимаясь по лестнице с пачками подгузников в руках: каким покажется ему мое жилище?

Он, вероятно, жил в пригороде, в каком-нибудь величественном старом доме на первой линии, где-то с шестнадцатью спальнями и ручьем, протекающим через передний двор, не говоря уже о кухнях, не оскверненных дешевой бытовой техникой семьдесят восьмого года издания. По крайней мере, убеждала я себя, у меня дома опрятно.

Я открыла дверь, и Нифкин по воздуху катапультировался в коридор. Доктор Кей рассмеялся.

– Привет, Ниф, – поздоровался он, когда Нифкин учуял сыромятную кость через три пакета и его обуял припадок радости.