– Нифкин! – позвала я.

Песик тут же с лаем прибежал. Я поставила его подарок на пол, чтобы он мог его обнюхать. И позвонила доктору.

– Сьюзи Лайтнинг! – выдал он вдруг вместо приветствия.

– Кто? – удивленно переспросила я. – А?

– Это из песни Уоррена Зевона, – пояснил доктор.

– Хм-м, – повторила я.

Единственная песня Уоррена Зевона, которую я знала, была о юристах, оружии и деньгах.

– Это о девушке, которая… много путешествует, – сказал доктор.

– Звучит интересно. – Я мысленно сделала пометку посмотреть текст песни. – Я звоню, чтобы поблагодарить за подарки. Они замечательные!

– Не за что, – довольно хмыкнул он. – Я рад, что тебе понравилось.

– Ты рисовал Нифкина по памяти? Это потрясающе! Тебе надо было стать художником.

– Балуюсь иногда, – признался доктор голосом, так похожим на голос Доктора Зло из фильмов об Остине Пауэрсе, что я расхохоталась. – Честно говоря, твоя подруга Саманта снабдила меня фотографиями. Но я не часто подглядывал. У твоей собаки очень характерная внешность.

– Ты слишком добр, – искренне проговорила я.

– Тут открыли студию росписи керамики за углом кампуса, – объяснил доктор. – Я там и сделал. Была вечеринка по случаю дня рождения какого-то ребенка, так что там было пятеро восьмилетних детей и я.

Я усмехнулась, представив себе это – высокий, басовитый доктор на складном стульчике, рисующий Нифкина, и на него детишки таращатся.

– Как у тебя дела в целом?

Я изложила доктору сокращенную версию о шопинге с Макси, о готовке, которой занималась, о фермерском рынке, который нашла. Описала маленький домик на пляже. Сказала, что Калифорния кажется мне одновременно чудесной и нереальной. Рассказала, что гуляю каждое утро и работаю каждый день, и как Нифкин научился ловить мячик в прибое.

Доктор заинтересованно хмыкал и задавал вопросы, а потом перешел к главному:

– Ты когда возвращаешься домой?

– Я не уверена, – замялась я. – Сейчас у меня отпуск, и я еще дорабатываю сценарий.

– Ты… будешь рожать там?

– Не знаю, – медленно проговорила я. – Думаю, нет.

– Понятно, – это все, что он сказал. – Мы должны снова позавтракать, когда ты вернешься.

– Конечно! – сказала я, и меня остро потянуло в «Доброе утро». Тут такого меню не было. – Было бы здорово.

Я услышала, как машина Макси въехала в гараж.

– Прости, мне пора бежать…

– Без проблем, – ответил доктор. – Звони в любое время.

Я повесила трубку, улыбаясь. Мне было интересно, сколько ему на самом деле лет. Интересно, нравлюсь ли я ему больше, чем пациентка, больше, чем просто еще одна из девиц в теле, сновавших туда-сюда в его кабинете, каждая со своим разбитым сердцем. И я решила, что хочу увидеть его снова.

Следующим утром Макси предложила еще одну поездку.

– Поверить не могу, что у тебя есть пластический хирург! – проворчала я, забираясь в маленькую машину с низкой посадкой, размышляя, что только в этом городе, в этот период истории, у двадцатисемилетней актрисы с идеальными чертами лица будет пластический хирург в загашнике.