Она осмотрела разложенные на кровати вещи: одежду и книги, плюшевого медведя, которого я купила как-то в Санта-Монике для малыша.

– Я бы хотела, чтобы мы успели сделать больше, – вздохнула Макси.

– Мы много чего сделали, – сказала я и обняла ее. – И мы будем разговаривать… и переписываться по почте… и ты приедешь ко мне в гости, когда родится ребенок.

Глаза Макси загорелись.

– Тетя Макси! – провозгласила она. – Тебе придется заставить его называть меня тетей Макси. И я буду просто неприлично его баловать!

Я улыбнулась про себя, представив, как Макси общается с маленьким Максом или Эбби словно с двуногим Нифкином, одевая ребенка в наряды, сочетающиеся с ее собственными.

– Ты будешь потрясающей тетей, – сказала я.

Макси настояла на том, чтобы отвезти меня в аэропорт, помочь сдать багаж, подождать со мной у выхода, хотя все, начиная со стюардесс и ниже, смотрели на нее, словно она была редчайшим экспонатом в зоопарке.

– Попадешь прямиком в светские новости, – предупредила я ее, хихикая и плача, когда мы обнимались в восемнадцатый раз.

Макси чмокнула меня в щеку и помахала моему животу.

– Билет у тебя?

Я кивнула.

– Денежка на завтрак?

– О да! – заулыбалась я, осознавая, насколько это было правдой.

– Тогда можешь идти, – сказала Макси.

Я шмыгнула носом и крепко ее обняла.

– Ты потрясающая подруга, – прошептала я ей. – Самая лучшая.

– Будь осторожна, – ответила она. – Хорошего путешествия. Позвони мне, как только доберешься.

Я кивнула, не в силах ничего сказать, потому что знала, что расплачусь. Я повернулась и пошла к трапу, к самолету, к дому.

На этот раз в первом классе было больше народу. Парень примерно моего возраста и точно моего роста, с вьющимися светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, занял место рядом, когда я изо всех сил пытался пристегнуть ремень безопасности.

Мы вежливо кивнули друг другу. Затем он вытащил пачку важных на вид юридических документов с надписью «Конфиденциально», а я – журнал «Энтертейнмент уикли». Он бросил косой взгляд на мое чтиво и вздохнул.

– Завидуете? – спросила я.

Парень улыбнулся, кивнул и вытащил из кармана упаковку конфет.

– Хотите «Менту»? – спросил он.

– Это так говорят, если про одну штучку? – спросила я, беря конфету.

Он посмотрел на свои «Ментос», потом снова на меня и пожал плечами.

– Хороший вопрос, – резюмировал парень.

Я откинула спинку сиденья. Он был довольно симпатичным, подумала я, и у него явно хорошая работа или, по крайней мере, все выглядело так, будто у него хорошая работа. Вот что мне было нужно – просто обычный парень с хорошей работой, парень, который жил бы в Филадельфии, читал книги и обожал меня.

Я украдкой еще раз взглянула на мистера Ментос и подумала, не дать ли ему свою визитку… А потом резко одернула себя, услышав голоса матери и Саманты, сливающиеся в моей голове в один громкий, отчаянный крик: «Ты с ума сошла?!»

Может, в другой жизни, решила я, натягивая плед до самого подбородка.

Но я знала, что все будет хорошо. Пусть, скорее всего, мой отец никогда больше не станет моим отцом, а мать навсегда останется в плену Ужасной Лесбиянки Тани. Пусть сестра всегда останется эмоционально нестабильной, и пусть брат никогда не научится улыбаться. Но я все еще вижу в этом мире хорошее. Я все еще вижу красоту. И когда-нибудь, может быть, я даже найду того, кого смогу полюбить.