Эрик передал бонг Нилу, даже не поинтересовавшись, хочу ли я присоединиться. Я-то не хотела, и он, вероятно, это знал. От травки меня разве что в сон клонило и аппетит разыгрывался еще хуже обычного. Явно не то средство, что мне нужно. Но из вежливости все-таки мог бы и предложить.

– Твой отец был прям крутым, – пробормотал Джордж, и все остальные согласно забубнили – кроме жены Нила, которая устроила целое представление из того, как поднялась с дивана и вышла из комнаты. Или, может, при беременности вставать и ходить действительно так трудно. Кто знает? Нил уставился в пол. Эрик и Джордж снова заговорили, как им жаль. А потом все заговорили о матчах.

Вечный ребенок, думала я, глядя на Брюса сквозь дымку. Вдруг поймала его взгляд. Брюс наклонил бонг в мою сторону, как бы спрашивая – затянешься? Я покачала головой и глубоко вздохнула, пока никто не успел прервать тишину.

– Помнишь, когда закончили строить бассейн? – спросила я.

Брюс кивнул – слабо, но с одобрением.

– Твой отец был так рад, – я оглядела его друзей. – Вы бы только видели. Доктор Губерман не умел плавать…

– Так и не научился, – добавил Брюс.

– Но настаивал, категорически настаивал, что бассейн должен быть. Не позволю, мол, моим детям потеть еще одно лето!

Брюс даже издал тихий смешок.

– Так вот, когда бассейн построили, он закатил грандиозную вечеринку.

Джордж закивал, он там присутствовал.

– Заказал к ней всякого. Наверное, с дюжину арбузных корзинок…

– И бочонок пива, – хохотнул Брюс.

– И весь день ходил в халате с вышитой монограммой, который купил только по этому случаю, курил огромную сигару с видом самого настоящего короля. Пригласил, наверное, сотню человек…

Я умолкла, вспоминая отца Брюса в джакузи, с дымящейся сигарой в зубах, с запотевшим бокалом пива на бортике, и золотой кругляш полной луны в небе.

И я наконец обрела под ногами твердую почву. Я не могла курить травку, и Брюс не давал мне его целовать, но рассказывать истории я могла хоть всю ночь.

– Он так счастливо сиял, – обратилась я к Брюсу, – потому что ты был счастлив.

Брюс тихонько заплакал, и когда я пересекла комнату и села рядом, он не сказал ни слова. Даже когда я к нему потянулась. Обняла его за плечи, и он прижался ко мне, обнимая в ответ и не сдерживая слез. Я закрыла глаза – и потому лишь услышала, как его друзья встают и один за другим покидают комнату.

– Ах, Кэнни, – выдохнул Брюс.

– Тш-ш.

Я принялась покачиваться вместе с ним взад-вперед, постепенно укладывая его на постель, под полкой, полной кубков Малой бейсбольной лиги и наград за безукоризненную посещаемость еврейской школы. Его друзья ушли. Мы наконец остались наедине.

– Тихо, тихо…

Я поцеловала его мокрую щеку. Брюс не сопротивлялся. Его губы показались мне прохладными. Он не ответил на поцелуй, но и не оттолкнул. Хорошее начало.

– Чего ты хочешь? – прошептал он.

– Я сделаю все, что захочешь ты, – ответила я. – Даже… если вдруг ты хочешь… ради тебя я могу. Я тебя люблю…

– Не говори ничего. – И его руки скользнули по моей блузке.

– Ох, Брюс, – выдохнула я, не в силах поверить в происходящее, что он тоже меня желает.

– Тш-ш, – повторил он, прямо как я делала ему только что, а его пальцы уже возились с множеством застежек моего бюстгальтера.