– Все так, – пробормотала она. – Все так и есть.

– На них больно смотреть, но и убрать их тоже больно.

Макси осела на пол туалета и прислонилась щекой к прохладной мраморной стене. Я немного поколебалась, но последовала ее примеру, пораженная абсурдностью происходящего и тем, как это может стать отличной вводной для статьи: Макси Райдер, одна из самых известных молодых актрис своего поколения, плачет на полу туалета.

– Мама всегда говорила – лучше любить и потерять, чем не любить никогда, – нарушила я молчание.

– Ты в это веришь? – спросила Макси.

Я раздумывала всего с минуту.

– Нет. Думаю, она и сама не верит. Лучше бы я никогда его не любила. Лучше бы никогда не встречала. Потому что, каким бы хорошим ни было наше время вместе, оно не стоит того, как я себя сейчас чувствую.

Мы посидели рядышком.

– Как тебя зовут?

– Кэндис Шапиро. Кэнни.

– А его?

– Брюс. А у тебя…

– Я Макси Райдер.

– Это я знаю. Я имела в виду, как его звали?

Макси скорчила жуткую гримасу:

– Ой, только не говори, что не знаешь! Все знают! «Энтертейнмент Уикли» выпустил целую статью. С блок-схемой!

– Ну, мне категорически запретили даже упоминать о личной жизни, – плюс кандидатов было, вообще-то, несколько, но об этом я благоразумно промолчала.

– Кевин, – прошептала Макси.

Ага, то есть Кевин Бриттон, ее партнер по фильму «Трепет».

– Все еще Кевин?

– Все еще Кевин. Всегда Кевин, – грустно произнесла Макси, неловко доставая еще одну сигарету. – Кевин, которого я не могу забыть, даже перепробовав все… выпивку… наркотики… работу… других мужчин…

Ого. Я внезапно ощутила себя просто монашкой.

– А ты что делаешь?

Я поняла, о чем она.

– О, знаешь, наверное, то же самое. – Я приложила руку ко лбу, изображая высокомерную усталость от всего сущего. – Сначала сбежала на личный остров с Брэдом Питтом, пыталась заглушить боль покупкой ранчо с ламами в Новой Англии…

Макси стукнула меня по руке. Удар сжатого кулачка оказался легким, как порыв ветерка.

– Ну серьезно! Может, есть что-то, до чего я не додумалась.

– На самом деле еще больше всякой бесполезной всячины. Ванна, душ, велосипедные прогулки…

– Я не могу кататься на велосипеде, – угрюмо сказала Макси.

– Из-за папарацци?

– Нет, просто так и не научилась.

– Правда? Брюс, мой бывший, тоже не умел… – Я умолкла.

– Боже, тебя это не бесит?

– То, как совершенно несвязанные вещи напоминают о человеке, которого всячески пытаешься забыть? О да. Бесит.

Я посмотрела на Макси. На фоне мраморной стены она выглядела хоть сейчас готовой сниматься крупным планом. То ли дело я, вся опухшая и сопливая. Нет в жизни справедливости, подумалось мне.

– Чем ты занимаешься? – спросила я, пытаясь отвлечься.

– Инвестирую, – без запинки откликнулась Макси. – Управляю своими деньгами и средствами родителей. Раньше управляла и деньгами Кевина. Жаль, он не предупредил, что собирается меня бросить. Я бы так глубоко зарыла его в «Планету Голливуд», что он бы в массовке телешоу снимался, лишь бы на оплату аренды хватило.

Я глянула на Макси с внезапным уважением.

– То есть ты типа… – Я поднапрягла мозги, подыскивая в словарном запасе нужное слово.