— Успел прочитать? — спросил я, переправляя папку себе на стол.

— Там, собственно, немного. — Бала осторожно — с прямой спиной опустился на стул. — Ветлугин был в нетрезвом состоянии. Когда давал напарнику прикуривать, качнул лодку. Ударил прикладом о борт…

Синекура завела меня в удивительное место, где окружающее постоянно оказывалось недостоверным и твердь то и дело оказывалась хлябью. Как люди умудрялись тут ориентироваться?

— …Лодка перевернулась. Заряд угодил Ветлугину в лицо.

— Их было двое в лодке?

— Да. Ветлугин с приятелем.

— А кто приятель?

— Баларгимов Садык. Осмотрщик кабельного участка.

— На берегу был кто-нибудь? Может, другие охотники? Очевидцы?

— Никого. — Бала протер очки. — Ночное время.

— А что следователь?

— Он допросил Баларгимова, выехал на место. Есть протокол воспроизведения. Подняли со дна ружье — в нем один патрон. Во втором стволе только гильза. Проведена судебно-баллистическая экспертиза…

Я знал методику подобных дел.

— Спусковой механизм оказался изношенным? — спросил я.

— И довольно сильно.

— А что боеприпасы?

— Экспертиза подтвердила: дробь, порох, пыжи — все такое же, как изъятое в квартире Ветлугина… С этим все в порядке…

— Отношения Баларгимова с Ветлугиным действительно приятельские?

— Собутыльники!

— А возраст?

— Баларгимов — тот постарше, лет сорока. Женат, есть дети. У Ветлугина — жена…

— Я хочу с ней встретиться. Вызови ее, пожалуйста. И свидетелей.

Мне позвонил Агаев — его интересовали результаты поездки на Берег.

Оставшись один, я внимательно прочитал показания Баларгимова. Если вначале, в объяснениях, он слегка путался, то к окончанию следствия показания его обрели необходимую ясность.

Ничем не опровергнутые, они установили окончательные обстоятельства случившегося:

«…Ветлугин и Баларгимов в лодке „кулаз“ вышли ночью в море для отстрела птицы. Баларгимов сидел на веслах, а Ветлугин — напротив него, с заряженным ружьем. В море Ветлугин закурил и хотел угостить сигаретой Баларгимова, руки которого были заняты…»

Бала доложил обо всем существенном полностью. Мне осталось лишь просмотреть обычные в делах подобного рода документы: протокол выезда на место происшествия; справки о принадлежности дробовых ружей, протокол допроса понятых…

Капитан рыбоохранного судна «Спутник», допрошенный в качестве свидетеля, сообщил:

«… Баларгимов показал место, где это произошло. Спустили катер… Море было мелкое, камни. Примерно восемьдесят метров от берега. Вода была чистая, глубина небольшая, дно было хорошо видно. Недалеко от камней обнаружено ружье…» Увидел я и документ, подписанный водной милицией. Ей поручалось изъять образцы боеприпасов погибшего для криминалистической экспертизы.

Протокол был составлен Бураковым и отличался присущей ему обстоятельностью: «…Когда Ветлугиной Т. В. в присутствии понятых было предложено показать, где в доме находятся охотничьи боеприпасы, принадлежащие ее мужу, Ветлугина заявила, что охотничьих боеприпасов в квартире нет. Однако при осмотре платяного Шкафа была обнаружена картонная коробка, в которой…».

Далее шел перечень гильз и описание пыжей. Бураков с честью выполнил данное ему поручение.