Я знал все, что сейчас будет: доверительный перекур, несколько конфиденциальных новостей с самого верха, пара одобрительных слов по адресу нашей благородной профессии… И совращение. Вместе с крепким мужским рукопожатием.

Мы уже курили. Все так и было.

— Обстановка в области сложная. — Парфенов энергично зачадил "Герцеговиной". Мощные струи потянулись по его новой, со склада, штормовке. — Мэр мандражирует… Его можно понять: правительственную комиссию возглавит кто-то из зампредов…

Предполагалось, что я, прокуроришка маленькой пятистепенной прокуратуры со штатом в три человека, изойду слюной от великой чести, оказанной мне одним из сильных мира сего.

В бежевой "Волге" было тихо, там тоже не выключили зажигание.

Парфенов не спешил. Выдержке его стоило позавидовать. Он задал несколько незначительных вопросов, лишь потом взял быка за рога:

— Квартиру тебе не дали? А чего не приходишь? — Он разыграл удивление. — Вы же водная прокуратура! Можешь претендовать на площадь в ведомственном жилом фонде… Постой! На днях уезжает предрыбколхоза Куманьков… Знаешь его? Хоромы у него, правда, не бог весть какие… Три комнаты. Окна на одну сторону. Ты зайди…

Я был благодарен судьбе, что жена не слышит нашего разговора.

— Тогда помощник твой, — он взглянул на Балу, — переехал бы в комнату, которую ты занимаешь…

Транспорт, который двигался позади бежевой "Волги", успел благополучно нас объехать и теперь снова выбирался на трассу далеко за нашими спинами.

— Ну ладно, — сказал я. — Мы здесь не за тем собрались. Скажите водителю — пусть откроет багажник…

— А это еще зачем? — Парфенов разыграл искреннее недоумение. — Ты можешь мне объяснить?

— Могу. — Я уже закусил удила, и все было мне нипочем. — Там, может статься, есть красная рыба.

— Там нет никакой рыбы.

— Я предпочел бы убедиться.

Он с сожалением посмотрел на меня.

— Что же, по-твоему, коммунист, даже если он прокурор, не может доверять другому коммунисту? Ведь если мы с тобой друг другу сегодня не поверили, как же нам люди будут верить?

— Дело не в партийной принадлежности…

— Вот, значит, как… — Он присвистнул. — Круто берешь! Ну ладно. Будем считать, что ты погорячился… Я поехал! — Он подал руку Хаджинуру, Бале, сочувственно взглянул на меня, тяжело повернул к машине. — И смотри, не откладывай с квартирой. А то перехватят…

В "Волге" включили мотор, водитель аккуратно подал ее вперед, к Парфенову. Под шипами заскрипел песок Машина была уже рядом.

Я нагнулся к дверце водителя. Через окно — он не успел мне помешать выдернул ключ зажигания.

— Выходите.

— Что такое?

Уже знакомый мне снабженец сажевого комбината — лысый, с выбритым подбородком и усами подковой — показался из машины.

— Откройте багажник. — Я положил ключи на капот.

Снабженец посмотрел на Парфенова. Начальственный зампред Рыбакколхозсоюза ничего не сказал, сделал несколько шагов в сторону.

— Я человек маленький, как скажете… — Вахидов открыл багажник, крышка поднялась до упора, энергично и плавно качнулась.

Багажник оказался заполнен тушами свежей рыбы. Это были осетры — не особо крупные, шесть — десять килограммов каждый.

Я закрыл багажник.

— Прошу в машину. Бала. — Я обернулся к своему помощнику, он был тише воды и ниже травы.