— Чем? Сажей?

— Зачем сажей? Красной рыбой! — Она взяла мою руку и неожиданно поцеловала. — Самое ценное в наших краях — чего нет нигде: это зеленое море, красная рыба и черная икра…

— Она почти слово в слово повторила то же, что и Сувалдин.

— Сейчас начнут готовить операцию на море…

— И после набьют холодильники осетровыми?

— Ни в коем случае! Браконьеры, перекупщики, снабженцы получат задание начальства и сами все принесут. А когда откупятся, для виду будет устроена облава. С катерами, с вертолетами. Только ловить будет некого… Это каждый год повторяется… Помню, в доме у Эминова в это время всегда появлялись огромные чаны. Икра, осетрина… В день рождения все это подавалось. Вместе с сайгаком…

— А сайгак откуда?

— Твой сослуживец Эдик Агаев за несколько дней до юбилея возьмет служебную командировку в горы…

— Он уже предупредил меня об отъезде… Что это? В углу что-то тихо зашуршало, я прислушался.

— Ты чего? — спросила Анна.

— Тш-ш!

— Боишься мышей?

— Панически. Особенно крыс!

— А я котов. — Анна засмеялась. — Наверное, в другой жизни я сама была мышь или крыса…

— А знаешь… — сказал я. — В этом году все будет иначе. Я смешаю им карты…

5

Бала ждал во дворе.

Позади хлопнула дверь — это был Хаджинур. Я окликнул его:

— Домой?

— Да нет. — Он прикурил. На Хаджинуре были все те же кожаная куртка и брюки, раструбом спускавшиеся на мягкие сапоги. — Надо пройти по пристани, там вечерами предлагают краденое.

Кто-то позвал его: из дежурки выкатилось сразу несколько человек.

Я отошел.

Под деревьями было уже темно — несколько магнитофонов крутили один и тот же шлягер, который я слышал в машине Сувалдина: "На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас…"

Луны не было, это показалось мне хорошим знаком. В безлунные ночи браконьеры охотнее проверяют свои пиратские сети на осетровых.

Мы с Балой сели в машину.

— Ну, что ж! — сказал я. — С богом! Через несколько минут я притормозил "Ниву" рядом с Орезовым.

— Садитесь, прокатимся. — Я открыл дверцу.

— Далеко? — спросил Хаджинур.

— В сторону метеостанции. А то Бала совсем заскучал. — Мой помощник смущенно улыбнулся.

Хаджинур постоял. Он чувствовал, что выбор, который он сейчас сделает, может Круто изменить всю его жизнь. Но колебался он не более секунды.

— Согласен. — Срезов мягко-бесшумно влез в машину.

На этот раз я вел "Ниву" сам. Рядом. сидел Хаджинур, сзади, подпрыгивая на неровностях дороги, трясся Бала.

Ехали молча. Хаджинур, удобно устроившись, маленькой полоской наждака шлифовал свой охотничий нож. Даже на взгляд было видно, что финка бритвенной остроты. Когда она достигла нужной ему кондиции, Хаджинур засучил рукав и аккуратно провел ножом вдоль волосатой руки.

— Будем держаться трассы или махнем берегом? — Я отвлек его от опасного развлечения.

— Можно трассой. — Он удовлетворенно хмыкнул и засунул финку в ножны.

Светофоры салютовали нам желтыми предупредительными огнями. Прохожих было немного. У магазина на проспекте Рыбаков пришлось резко затормозить. Бедолага-офицер, рискуя нарваться на патруль, тащил через дорогу две нагруженные с верхом сумки; впереди, сунув руки в карманы плаща, налегке топала его жена.