— У кого вы брали рыбу? У разных рыбаков или у одного?

— У меня был свой постоянный шеф лодок…

— Как его зовут?

— Я называл его просто Шеф.

— Опознаете, если показать фотографию?

— Конечно! Небольшого роста. С усиками…

— Работает где-нибудь?

— Вряд ли! Обычно он на берегу. С ездоками… Лодки ведь могут прийти в любое время!

— Ездоков его знаете?

— Сейчас все больше новые. Часто меняются… Прежних я знал — по многу лет ходили.

— Сейчас совсем не ходят?

— Ветлугин Сашка погиб. Умара Кулиева приговорили к расстрелу… Еще был Мазут. Его, говорят, посадили…

— Ветлугин, Умар Кулиев, Мазут… Не ошибаетесь?

— Что вы! Сколько рыбы закуплено было!

— А не боялись, что задержат? Ведь есть рыбнадзор, милиция…

— Милиция сама брала рыбу. Участковые, дежурные…

— А этот дежурный, который сегодня…

— И он тоже. Шеф ежемесячно платил и милиции, и рыбнадзору…

Я завез Балу на квартиру.

— Отоспись. Придешь после обеда.

— Не могу. У меня вызваны люди.

— Я сам с ними поговорю. Спи. Магнитофон я оставлю с собой.

От Балы я ехал вдвоем с Вахидовым.

Город просыпался.

Окрестные скалы четко вырисовывались по обеим сторонам бухты: Какая-то женщина снимала замок с двери аэрокасс — пудовый, им можно было запирать ангар с боевыми самолетами. С базара на автостанцию несли сумки с овощами, цветы.

Вахидов жил рядом с парком, в доме, где обитали многие уважаемые в городе люди. Рядом находился хлебный магазин, в котором хлеб всегда был свежим; "Гастроном", где хоть что-то можно было купить, кроме рыбных консервов, верблюжьего мяса и супных концентратов. Здесь же поблизости располагалась срочная химчистка, прачечная и спецполиклиника.

— Кто будет вести мое дело? — спросил Вахидов. — Вы?

— Нет. Областная прокуратура.

— Эти будут вести дело так, будто я действовал в одиночку и никто ничего не знал! Я промолчал.

— Все всё знали! Из той же прокуратуры постоянно звонили: "Две-три рыбы, пожалуйста… Или с килограмм икры! У нас гость из прокуратуры Союза!" А то записки присылали. Надо бы сохранять! — Вахидов совсем раскис. — Жену ждет удар, не знаю, как ей и сказать…

У парка он попросил остановить:

— Не надо к дому.

Он тяжело дышал. Как писал царь Соломон: "Есть время собирать камни и время их разбрасывать. Время жить и время умирать…"

Под деревьями я увидел двоих в кожаных пальто, это были те же следователи, что ждали Вахидова во дворе прокуратуры. Не дождавшись, они поняли, что их обманули, и переместились сюда.

— Хотите, я отвезу вас куда-нибудь, где вы сможете выспаться? поколебавшись, спросил я. — Это единственное, что я могу еще для вас сделать.

Он вопросительно взглянул на меня.

— Видите, те, в черном? Это за вами.

— Спасибо, — он покачал головой. — Я пойду. Голова у меня, слава богу, работает. Я еще не такое расскажу! Сейчас надо кричать во весь голос. Если свиньям этим ничего не напоминать, они и вовсе от меня откажутся…

Я проехал мимо областной больницы. Напротив находилась станция "Скорой помощи". Несколько "рафиков" стояло прямо на улице.

"Где оставить кассеты с показаниями Вахидова?"

Только после этого можно было ехать домой или в прокуратуру.