"Где оставить кассеты с показаниями Вахидова?"

Только после этого можно было ехать домой или в прокуратуру. В которой раз проезжая мимо железнодорожного вокзала, я вспомнил, что с вечера ничего не ел, остановил "Ниву" на стоянке, вышел на площадь.

Утро выдалось пасмурным, но дорога была оживлена. Шли в школу дети. На перекрестке молодая дама в туркменском национальном макси смотрела, как два ее малыша с портфелями перебегают дорогу. Видимо, дальше она их уже не провожала.

Я вошел в вокзал. Буфетов внутри не оказалось. В высоком, как собор, пустом зале под потолком свиристела цикада. Я вернулся на площадь. Ни один поезд в этот час не прибывал, не убывал. Сбоку, рядом ср входом, продавали пирожки. Я купил и, отойдя в сторону, начал есть.

Ничего толкового не приходило на ум. Я вернулся в машину, положил магнитофон на колени, включил запись.

Чужой голос, совсем не мой, только напоминавший его, задавал вопросы, Вахидов на них отвечал.

" — И сколько одна лодка доставляла в сутки?

— До ста осетровых каждый раз.

— А по весу?

— Примерно по пятьсот — семьсот килограммов в день круглый год. Иной раз привозили и до тонны…"

Я вырубил магнитофон.

"Размер нанесенного ущерба — миллионы рублей с одной лодки!"

Внезапно я вспомнил человека, которому смело мог оставить на сохранение кассеты.

Я снова сел в "Ниву", проехал с километр в сторону набережной, вышел и направился к молу.

Темная, тяжелая бирюза тянулась за горизонт, сквозь облака пробивалась узкая щелочка света. Я подошел ближе, "Александр Пушкин" чуть покачивался на зыбкой воде. Сквозь стекло рубки я увидел черную курточку капитана Миши Русакова. Миша словно отбивал поклоны — фуражка его то появлялась в стекле, то вновь исчезала. Он драил необычного вида лодку, пришвартованную к борту "Пушкина".

— Миша, — позвал я. Он не слышал.

— Миша Русаков! Капитан!

"Капитан" он сразу услышал — это было уже от профессии.

— Прошу вас, Игорь Николаевич! — смешные, как у моржа, усы затопорщились.

— Что это за агрегат у тебя там? — Я показал на лодку.

— Бесхозная. Хозяин так и не нашелся… Хотите, покажу ее в действии?

Русаков отвязал цепь, движения его были быстры и четки.

Один за другим он завел спущенные за корму лодочные моторы. Взревев и почти вертикально задрав нос, лодка выскочила в залив, оставляя за собой пенистый след. Вдоль бортов лодки тянулись длинные серебристые "сигары". Сделав круг, Русаков выключил двигатели — опустив нос, лодка вернулась на место.

— Игрушка, — сказал Миша Русаков. — Ни один милицейский катер не догонит. А это дополнительные баки с горючим, — он ткнул в "сигары". Используются в военной авиации.

Я показал Мише на причал — Русаков накрыл лодку маскировочной сеткой, поднялся ко мне.

— На судне полный порядок, — он полушутливо бросил руку к фуражке.

мы подошли к "Ниве". Я достал завернутые в "Водный транспорт" пленки.

— Это кассеты, Миша, — сказал я. — Очень важные для нас. Положи их подальше. И помни: о них никто не должен знать. Вернешь их только мне…

Миша улыбнулся:

— Хорошо, Игорь Николаевич!

Пленки, жегшие мне руки всю вторую половину ночи и утро, были теперь в надежном месте, я мог не бояться, что у меня их выкрадут из кабинета, из дома, из машины.

Облака начинали рассеиваться.