Как только они закрыли за собой дверь, Уэбб привлек ее к себе.

— Нам надо куда-то потратить пару часов. Есть предложения?

Она улыбнулась:

— Может быть, устроим громкую читку?

Уэбб засмеялся и закружил ее по комнате. Она тоже засмеялась.

— Ты хотя бы понимаешь, как сильно я тебя люблю?

Сахарная Энн замерла.

— Нет. Ты никогда мне не говорил.

— Никогда? Разве…

— Никогда.

— Я люблю тебя, Сахарная Энн. Я не слишком-то владею даром красноречия, но от твоей улыбки мне хочется громко смеяться и лезть на стену. У меня пропадает вся энергия, желание жить, когда тебя нет рядом, и я охотнее соглашусь прокатиться через ад на лошади без седла, чем обидеть тебя. Прошу запомнить.

Она улыбнулась и коснулась его щеки рукой.

— Для человека не слишком красноречивого ты высказался просто замечательно.

Уэбб поцеловал ее руку.

— Надеюсь, что ты то же чувствуешь ко мне. Хотя я не так уж много могу предложить тебе…

Она прикрыла его рот ладонью.

— Я люблю тебя, Уэбб, люблю безумно. И не только люблю — я уважаю тебя, доверяю тебе. Поверь, это очень важно для меня.

Он обнял и поцеловал ее. Его поцелуй был крепче, нежнее, нетерпеливее, чем прежде; он вызвал огонь и трепет во всем ее теле, и она ответила со всей страстью, на которую только была способна.

Уэбб раздевал ее, словно богиню, и занимался с ней любовью так, будто она самая настоящая распутница. Она обожала каждый момент этого соединения, наслаждалась разгоравшимся в ней огнем, радовалась словам, которые он произносил, исследуя ртом и языком ее самые интимные места.

Когда он наконец вошел в нее, она пришла в неистовство, с восторгом встречая его движения, и сама двигалась вместе с ним.

Это был рай, это был ад, это была любовь.

Ее затрясло, она закричала и вцепилась в него, чтобы не умереть от взрыва эмоций.

Потом они лежали в объятиях друг друга, ощущая дразнящий запах влажной кожи.

— Я люблю тебя, — прошептал Уэбб. — Никогда не забывай об этом. Никогда.

— И я люблю тебя, — пробормотала она, засыпая.

Сахарная Энн проснулась внезапно. Она была в кровати одна. Вскочив, она выбежала в гостиную как раз в тот момент, когда Уэбб собирался открыть дверь в холл.

— Куда это вы, капитан? Хотели удрать на кладбище без меня?

— Дорогая, это опасно, и…

— Опасно? Я не боюсь покойников и в любом случае способна защитить себя. Ни шагу больше, пока я не оденусь. — Она развернулась и поспешила в спальню, бормоча себе под нос: — Никакая я не упрямая, а просто знаю, чего хочу, и твой лживый язык не удержит меня.

Она приготовила простую английскую блузку и юбку заранее, поэтому оделась очень быстро, после чего понадежнее пришпилила шляпу, взяла свою сумку, в которой среди множества других вещей лежали револьвер и очки, и, схватив зонтик, вернулась в гостиную.

— Я готова.

— Что у тебя в сумке?

— Самое необходимое.

Уэбб выхватил у нее сумку и, открыв ее, вынул револьвер. Его лицо помрачнело.

— Ты не возьмешь оружие.

Она вздернула подбородок.

— Конечно, возьму. Никогда не знаешь, с какими неприятностями можешь столкнуться в такой ситуации.

— Я позабочусь обо всем и не хочу, чтобы пуля снова меня зацепила за задницу.

— Если ты помнишь, то не я в тебя стреляла. Я только прострелила твою шляпу, и, кроме того, в очках я не промахнусь мимо цели.