Король пиратов не стал зажигать свет. Встав там, где Корли не мог его видеть, он негромко заговорил хриплым гневным голосом:

– Когда мой капитан теряет шесть кораблей вместе со всеми экипажами, он должен явиться ко мне и подробно доложить о случившемся. С чего ты решил, что к тебе это правило не относится?

Корли не ответил.

Полоска света на ковре превратилась в узкий лучик, потом и вовсе исчезла: луна скрылась за рамой окна. Комната погрузилась в темноту, и в этой темноте капитан молча слушал проклятия, которыми его осыпал Килмарк.

– Кор, ты, похоже, не слышишь меня! – наконец рявкнул повелитель пиратов и пнул капитана так, что тот покатился по ковру. – Я убивал и за меньшие проступки!

Но Корли упорно молчал, пока Килмарк осыпал его ругательствами и обвинениями, и не дрогнул, когда его снова начали пинать ногами… Видя, что пленника этим не проймешь, король отступников начал поминать его семью:

– А что там случилось с твоей сестрой? Ведь ты ради нее попал под суд в Морбрите? – Килмарк сплюнул на очаг. – Может, она заслужила то, что получила? А может, это тебе тогда помешали поразвлечься в темном переулке?

Корли невольно дернулся, словно пытаясь порвать веревки.

Килмарк тихо засмеялся.

– Небось, с твоим отродьем в брюхе она вернулась в кланы? А чего еще ждать от человека, который сдает всех своих людей демонам, а сам спасается бегством?

Корли охватил дикий гнев.

Он рванулся, хотя знал, что не сможет избавиться от пут, – а Килмарк продолжал свои издевательские речи. Капитан уже забыл, что человек, который мучает его, – не только его друг, но и повелитель. В слепой ярости он продолжал биться, пока негромкие шаги то приближались, то удалялись, пока на него сыпались то удары, то оскорбления… И вдруг его лодыжки коснулась сталь, и он понял, что его веревки перерезаны.

Одним прыжком Корли вскочил, а Килмарк тут же рассек путы, удерживавшие его руки.

– Сразимся? – шепнул в темноте король пиратов. – Мне нужно рассчитаться за «Безлунный», за остальные мои погибшие корабли и за их экипажи!

Корли почувствовал, как мимо его щеки пролетел нож, отшатнулся, ударился о скамью, но легко восстановил равновесие – и бросился на врага.

Руки капитана схватили лишь воздух, он наткнулся на край стола, и тут же в его бок врезался тяжелый кулак. Корли налетел на кресло, заставив зазвенеть висящие на его спинке уздечки. Килмарк снова бросился на него, но капитан успел схватить недоуздок, и ремень, описав стремительную дугу, захлестнул запястье Килмарка. Не тратя времени зря, свободной рукой Корли ударил короля так, что тот охнул. В следующий миг капитан получил ответный удар, а потом его схватили за предплечье борцовским приемом.

Корли провел контрприем, высвободил руку и попытался сделать бросок, однако его сбил с ног пинок в лодыжку.

Падая, капитан ухитрился поймать противника за рубашку, и они вместе рухнули на пол.

Сцепившись, Килмарк и Корли продолжали драться на ковре; ни один не желал уступать. Не обращая внимания на падающую мебель, на разбивающиеся безделушки и статуэтки, они катались по полу, как два диких кота.

Тяжело дыша, Корли схватил врага за горло и попытался придушить, но король отступников сбросил с себя противника. Капитан врезался в каминную решетку, Килмарк тут же уперся коленом в его живот. От полученных ударов у Корли кружилась голова, и все же он вспомнил, что где то рядом в скамье должен торчать нож, который только что метнул в него Килмарк. Он сумел сбросить с себя противника, кинулся в сторону, однако его ухватили за ногу и дернули назад. Все, что удалось сделать Корли, – это дотянуться до дров, сложенных рядом с камином; он схватил одно из поленьев и начал колотить им короля. В конце концов Килмарк сумел вырвать у него эту импровизированную палицу, но капитан сделал еще один бросок и все таки добрался до ножа.