Изменить размер шрифта - +

 — И вчера, когда она сказала, что уйдет, я крикнула, что не люблю ее, пусть сейчас же уходит и не возвращается, оставит нас в покое. И вот она ушла, навсегда. Из-за меня.
 Талья в который раз заплакала, уткнувшись в промокший платок.
 — Иногда слова, сказанные со злости, могут причинить сильную боль, — мягко произнес старик.
 — Она мне тоже причиняла боль, когда говорила, что больше не может, что сыта по горло и хочет уйти. Я тоже не вытерпела.
 — И поэтому сказала, что не любишь ее.
 — Да.
 — Но ты ее любишь.
 — Да, — прошептала девочка. — Больше всех на свете.
 Наступило молчание. Старик вытащил из кармана две карамельки и одну протянул Талье:
 — Для горла очень хорошо.
 Девочка помотала головой. Он сунул конфетку в рот, а бумажку — в карман.
 — Тебе запретили брать сладости у посторонних, я понимаю. И что же ты, Талья, теперь собираешься делать?
 — А что я могу сделать? — с отчаянием в голосе спросила девочка.
 И вдруг, не дождавшись ответа, вскочила в испуге:
 — Откуда вы знаете мое имя?
 — Оно написано у тебя на рюкзаке. Сядь, успокойся. Давай лучше подумаем, что ты можешь сделать. Что вообще делать с грубыми словами, если они уже сказаны и услышаны? — Казалось, он обращается не к ней, а к себе самому. — Их ведь не соберешь, как рассыпавшиеся по полу монетки.
 — Ну да.
 — Нельзя, нанеся рану и увидев кровь, одним лишь желанием заставить ее затянуться. И точно так же нельзя произнести те или иные слова и вернуть их обратно.
 — Как же быть?
 И хотя это было глупо, но Талья почему-то поверила, что этот похожий на дедушку человек, с которым она до сих пор так и не познакомилась, знает ответ на ее вопрос.
 Снова повисло молчание. Потом старик несколько секунд, не мигая, смотрел ей прямо в глаза — иногда так смотрят коты.
 — Есть одно место.
 — Какое место?
 — Тайное. Здесь, в городе. Ты должна пойти туда одна, но это будет непросто — да и неизвестно, поможет ли.
 — Я пойду, — сказала Талья. — Если это может помочь, я пойду.
 — Вон там, — он указал на ближайший выход из парка, — ходит трамвай № 1, кольцевой линии. Сойдешь на конечной остановке, где трамвай поворачивает назад. Это промышленный район, совсем некрасивый, с заброшенными складами и фабриками, — ты наверняка там никогда не была. Как сойдешь, в глубине улицы увидишь старое полуразрушенное серое здание. Это оно и есть.
 — Что именно?
 — Хранилище ужасных слов, как я его называю, но вообще-то названия у него нет.
 — И оно будет открыто?
 — Оно всегда открыто.
 — А вы в нем когда-нибудь бывали?
 — Один раз, очень давно.
 — И мне там помогут?
 — Попытаются, не сомневайся.
 Старик посмотрел на часы и, не дожидаясь очередного вопроса, сказал:
 — Если решила ехать, поторопись — трамвай отходит через три минуты. Удачи тебе, Талья!
 Девочка схватила рюкзак и опрометью бросилась к остановке, но уже у выхода из парка сообразила, что не поблагодарила старика. Она обернулась и крикнула:
 — Большое спасибо, сеньор!
 Однако у скамейки уже никого не было.
    Здесь: Два
  — Привет, Педро! Это Мигель, отец Диего. Сыну трубочку не передашь?
 Педро взглянул на растянувшегося на диване Диего, который знаками давал понять, что не хочет ни с кем говорить. Зажав трубку рукой, Педро очень тихо, но четко произнес:
 — Это твой отец.
Быстрый переход
Мы в Instagram