Изменить размер шрифта - +
Теперь она могла хорошо рассмотреть это заброшенное строение, двор, усыпанный осколками разбитых окон, заросшие сорняками ступени у входа, облупленные стены, полуразвалившийся фасад. Неужели там кто-то есть, как сказал старик? Если только пьяницы или нищие, но тогда заходить туда — сущее безумие.
 Она услышала шаги и хруст стекла под ногами и обернулась, не представляя, как себя вести и что говорить. У парня были светлые глаза и жидкая русая бородка. Издали он выглядел привлекательнее.
 — Ты тоже?.. — начала она и замолчала, потому что парень энергично затряс головой, мол, да, тоже.
 — Кто тебе сказал? — спросила Талья. — Пожилой сеньор в парке?
 — Нет, одна старушка, соседка, которая никогда не выходит из дома. Она услышала, как Хайме шарахнул дверью, и пришла сказать… что делать.
 — А кто это — Хайме?
 — Мой лучший друг. Бывший лучший друг. Мы рассорились.
 — Из-за того, что ты сказал?
 — Откуда ты знаешь? — Он прищурился и с подозрением на нее взглянул.
 — Потому что я сама сказала кое-что ужасное.
 — Подружке? — Парень снисходительно улыбнулся, как улыбаются взрослые детям, чьи неприятности, по их мнению, не идут ни в какое сравнение с их собственными.
 Если бы не эта ухмылочка, она ничего не стала бы объяснять, а тут не сдержалась:
 — Маме. Она ушла из дома. По моей вине.
 Улыбка сползла с его лица, он сглотнул.
 
— Войдем?
 Талья кивнула и чуть не взяла его за руку, но вдруг сообразила, что это совершенно незнакомый человек, и так и осталась с протянутой рукой. Парень истолковал ее жест по-своему и слегка покраснел.
 — Извини, — сказал он, полагая, что девочка хотела представиться. — Меня зовут Пабло.
 — А я Наталья, но все зовут меня Талья.
 Они пожали друг другу руки и, похрустывая искрящимися, как алмазы, осколками, медленно двинулись вперед; вскоре тень от навеса над входом накрыла их с головой.
    Здесь: Четыре
  В три десять Мигель Кастро вышел с работы и прошел пару кварталов до бара, где обычно обедал с коллегами из близлежащих банков, но, увидев их у стойки, смеющихся над очередными солеными шуточками Контрераса, решил отправиться в другое место. Ему было не до шуток и тем более не до откровенных излияний перед этими ребятами, которые скоро спокойно пойдут домой в предвкушении выходных. Для него выходные кончились. Ана все-таки ушла, Диего не намерен в подобной ситуации сидеть дома и мечтает побыстрее сбежать к Педро, а вот что делать с Тальей, непонятно.
 Можно, конечно, попросить Сару и Хавьера пригласить ее на субботу и воскресенье. В доме подруги она отвлечется от мыслей об уходе матери, и вообще сейчас с Пепой ей будет лучше. У него самого не было четких планов, кроме как попытаться узнать, куда ушла Ана, возможно, позвонить ей, повидаться и еще раз спокойно поговорить, уже без детей.
 Они прожили вместе больше двадцати лет, они любили друг друга, так неужели сейчас все действительно кончилось — когда позади полжизни?
 Несколько часов назад он сказал Диего, что нужно уметь принимать подобные удары, но сам к этому готов не был. Просто они наговорили друг другу кучу гадостей и нанесли множество обид; стоило их глазам встретиться, как откуда-то возникали эти ужасные слова, которые врезаются в память, разбивают в пух и прах все благие намерения и уничтожают любовь, будто ее никогда и не существовало.
 Он вошел в кафе, попросил бутерброд с тортильей[1] и пива и в ожидании заказа снова позвонил домой. Никого. Тальи по-прежнему нет, и ни Пепа, ни Хуанма, ни другие ее школьные друзья, которым он названивал начиная с половины первого, ничего не знают.
Быстрый переход