Изменить размер шрифта - +

    Здесь: Два
  — Привет, Педро! Это Мигель, отец Диего. Сыну трубочку не передашь?
 Педро взглянул на растянувшегося на диване Диего, который знаками давал понять, что не хочет ни с кем говорить. Зажав трубку рукой, Педро очень тихо, но четко произнес:
 — Это твой отец.
 Диего нехотя сполз с дивана и с недовольной миной подошел к телефону:
 — Слушаю.
 — Ты не ходил на занятия?
 — Неохота было. А что случилось?
 — Ничего, просто я звоню домой, а там никто не отвечает. Талья уже должна была вернуться. Не знаешь, где она может быть?
 — Понятия не имею.
 — И всё, больше ничего сказать не хочешь?
 — А что ты хочешь услышать? Наверное, ей, как и мне, дома тошно, вот она и ушла к Пепе или Хуанме.
 — Но она не говорила, что собирается уйти?
 — Да нет, папа, ничего она не говорила! Сегодня утром она вообще была как зомби. Мы встретились на кухне и сразу же разбежались. Она знает, что я у Педро, — может, тоже сюда придет. — Он на мгновенье запнулся, но все-таки произнес: — Подарил бы ей на Рождество мобильный, как она просила, сейчас позвонил бы, и все дела.
 — Диего! — Отец явно начинал злиться. — Я запрещаю…
 — Да ладно, ладно. Если отыщется, я тебе позвоню.
 Оба замолчали. Диего слышал, как отец пытается выровнять дыхание и успокоиться, чтобы не сорваться на крик при сотрудниках банка, в котором он работал. Спустя несколько секунд Диего тихо спросил:
 — От мамы что-нибудь слышно?
 Мигель ответил не сразу.
 — Сказала, позвонит сегодня вечером, когда устроится. Не спрашивай где — я сам не знаю.
 Теперь Диего задержал дыхание, страшась продолжения.
 — Сынок, тебе уже почти двадцать, и я могу говорить с тобой откровенно. Иногда ничего нельзя поделать — всё кончается, и нужно просто это принять, понимаешь?
 — Да, — ответил Диего, судорожно соображая, как избежать новой неловкой паузы, поскольку отец, судя по всему, продолжать не собирался. Педро смотрел на него в растерянности. Диего был его лучшим другом, и он был бы рад ему помочь, но не знал чем. Единственное, что пришло в голову, это изобразить спящего, склонив голову на сложенные кисти рук. — Педро предлагает мне остаться ночевать, папа.
 — Бросаешь нас с сестрой одних, да? К тому же вечером я должен быть на ужине.
 — Опять? — вырвалось у него против воли.
 — Думаешь, деньги, которые ты тратишь, влетают в окно? — И снова Диего, будто горячим ветром, обдало с трудом сдерживаемым отцовским гневом. — Я работаю, у меня есть и обязательства, и обязанности…
 — Хорошо, — прервал его Диего. — Мы с Педро придем часов в восемь, а когда ты вернешься, снова уйдем.
 — В половине восьмого.
 Диего хотелось возразить «Нет, в восемь», но он понимал: сейчас отцу как никогда нужно, чтобы последнее слово осталось за ним.
 — Договорились.
 Он повернулся к Педро, и тот растерянно улыбнулся.
 — Ну что ж, придется еще раз поработать нянькой. Пойдем пока пройдемся.
    Здесь: Три
  Талья ехала в трамвае уже довольно долго, и чем дальше, тем беднее и непригляднее становились районы — словно это был другой город, не тот, где она жила с рождения. Люди садились, но через четыре, пять, шесть остановок выходили. Желающих сесть становилось всё меньше, и, когда появились фабрики, о которых говорил старик, трамвай почти опустел.
 Талья точно не знала, что делает в этой тьмутаракани, но старик сказал, здесь ей попробуют помочь, а в этом она сейчас нуждалась сильнее всего.
Быстрый переход