Внезапно послышался стук. Ева удивленно обернулась. Значит, он все-таки вернулся? Но дверь так и оставалась закрытой, и шагов из коридора не было слышно. Ева снова легла, но тут вновь услышала стук.

Откуда он доносился?

Ева спрыгнула с кровати и прислушалась.

Тук-тук-тук.

Она взглянула на стену и присмотрелась к старомодному радиатору. Тот столько раз перекрашивался, что краска каплями застыла на поверхности. От него в пол уходили две трубы.

Тук-тук-тук.

Звук разносился по трубам.

– Эй! – крикнула Ева и испуганно зажала рот ладонью. Что, если он услышит? Наверняка ее снова накажут…

Стук между тем усилился.

– Кто там? – прошептала Ева и прижалась ухом к радиатору.

И действительно, ей ответил тихий голос. Происходило это в реальности или она понемногу теряла рассудок?

– Эй, я Ева, – произнесла она в изгибы труб и прижалась ухом к холодному металлу.

– А я Паула.

У Евы подскочил пульс.

– Паула? – переспросила она удивленно.

Ева знала Паулу с курса йоги. Неужели это та самая Паула? Но это означало бы, что он похитил их обеих… К чему бы? И откуда вообще этот человек знал их?

– Паула Маасен?

– Да, это я.

Ева задыхалась от волнения. Мысли роились в голове, но ответ на ум не приходил.

– Где ты? – спросила она взволнованно.

– В подвале. А ты?

– В комнате с голубой кроватью.

Ева напряженно вслушивалась в ожидании ответа. Но слышала лишь тихий гул.

– Паула? – позвала она через некоторое время и постучала по радиатору.

Отклика не последовало. Ева беспокойно сидела у радиатора в надежде услышать еще что-нибудь от Паулы. Почему та в подвале? Это он запер ее там? С каких пор она в этом доме? Ева могла поклясться, что еще в первый день слышала шум, который указывал на присутствие другого человека. У нее накопилось столько вопросов… Внезапно в душе всколыхнулась надежда. Она не одна в этом старом доме, с этим человеком. Возможно, вдвоем им удастся найти выход…

Ева снова постучала по радиатору.

– Паула? Паула, пожалуйста, отзовись! С тобой все хорошо?

Тишина.

Чем дольше Ева ждала, тем глубже впадала в отчаяние. Она встала и принялась расхаживать по комнате. Почему Паула перестала отзываться? С ней что-нибудь случилось? Может, незнакомец уже убил ее? К глазам подступили слезы. Что ей теперь делать?

Внезапно ее осенило, что в ванной тоже должно быть отопление. Ева ринулась в ванную и, как умалишенная, застучала по трубам.

– Паула! Паула? Ты меня слышишь?

Она так плотно прижималась ухом к радиатору, что стало больно. Трубы тихо гудели, и сквозь этот гул было слышно что-то еще. Ева затаила дыхание.

20

У мужчины так судорожно дергались плечи, что Лаура с трудом подавляла желание удержать их. Она глубоко сочувствовала отцу Евы Хенгстенберг. Он сидел, ссутулившись, на стуле на кухне дочери и обеими руками стискивал стакан воды. Жизнь оставила глубокий отпечаток на этом человеке. Лицо избороздили морщины, растрепанные седые волосы торчали в разные стороны. Вот уж двадцать лет, как Гвидо Хенгстенберг потерял в пожаре жену, сына и дом. В живых остались только он и Ева, чтобы долгие годы бороться с депрессией и никогда уже не вернуться к прежней жизни. Гвидо Хенгстенберг не мог быть тем отцом, в котором нуждалась маленькая дочь.