– Я понятия не имел, – пробормотал он и высморкался в платок. – Думал, она будет счастлива с Фрэнком. Если б я знал, что он ее бьет… – Голос у него дрогнул, он закрыл лицо руками и смахнул слезы со щек. – Фрэнк живет в паре кварталов отсюда. На прошлой неделе мы вместе обедали. Я увидел бы ее вновь только послезавтра. Мы нечасто звонили друг другу, но виделись каждую неделю, по воскресеньям. Фрэнк даже не сказал мне, что Ева пропала.

Пока Лаура записывала адрес Фрэнка Калау, Макс достал фотографии убитых женщин и положил перед Гвидо.

– Вам знакомы эти женщины? – спросил он и терпеливо дожидался, пока отец Евы успокоится и вновь сможет говорить.

– Вот это лицо как будто знакомое, – проговорил Гвидо и показал на Лену Рейманн. – Но я не знаю их имен… – Он на секунду закрыл глаза. – Подождите.

Мужчина вскочил и вышел из комнаты. А через какое-то время вернулся с фотоальбомом в руках.

– Ева каждый год летает в Индию на какой-то курс йоги… – Гвидо раскрыл альбом и стал листать. – Вот.

Он развернул альбом так, чтобы Лаура и Макс могли разглядеть фотографию. Одиннадцать молодых женщин под старым деревом улыбались в объектив. Ева Хенгстенберг стояла посередине, в то время как Лена Рейманн находилась с левого края.

Лена удивленно взглянула на Гвидо.

– И вы только по этому фото вспомнили ее?

Тот быстро закивал.

– Это не так сложно. Такая же фотография стоит у меня дома на рабочем столе. Ева сделала для меня экземпляр и даже увеличила его. Еще она что-то рассказывала мне про каждую из своих подруг. Йога занимает важное место в ее жизни, помогает ей обрести покой…

Лаура взглянула на других участниц группы. Первой жертвы среди них не было. Но теперь они хотя бы установили связь между Леной Рейманн и Евой Хенгстенберг. Лаура задумалась, почему мать Лены не узнала на фотографиях Еву. Вероятно, она знала о жизни дочери меньше, чем готова была признать. Лаура сняла на смартфон групповую фотографию.

– Ева регулярно ходит на йогу? – спросила она, возвращая герру Хенгстенбергу альбом.

– Насколько мне известно, каждую среду, а в последнее время иногда и по пятницам. – Он закрыл альбом и положил его на колени.

– Макс, как думаешь, на занятии обратили бы внимание на синяки?

Напарник Лауры выпятил губу.

– Я как раз думал об этом. Сложно поверить, что Лена Рейманн ходила на йогу. Это расходится с показаниями ее матери.

Лаура рассуждала так же. Строго говоря, мать Лены Рейманн представила Милана Цапке крайне ревнивым человеком. В этих обстоятельствах то, что Лена посещала курсы йоги, да еще на целую неделю уезжала куда-то с группой, на первый взгляд выглядело странно.

– А вам известно, в какой студии занимается Ева? – спросил Макс и приготовился записывать.

Но Гвидо Хенгстенберг покачал головой.

– К сожалению, нет. Но студия недалеко отсюда. Ева за пять минут добирается туда на велосипеде.

– Уже неплохо. Мы выясним, – ответил Макс. – Насколько нам известно, ваша дочь с прошлого года работает ассистенткой в аптеке. У нее возникали какие-то сложности? Может, были проблемы с коллегами или клиентами?

– Нет, Ева ничего такого не рассказывала.