Таэн встала, быстро натянула брюки и рубашку Эмиена, а поскольку было прохладно, накинула еще старую куртку Корли, вместо пояса стянув ее веревкой, на которой матросы с «Безлунного» на память завязали узлы. Серебристо-серое одеяние сновидицы лежало в кедровом сундуке с того дня, как Таэн вернулась на Имрилл-Канд. Эта мантия слишком явно напоминала здешним жителям, что дочь Марла стала колдуньей, всего за год превратившись из десятилетней калеки во взрослую женщину. Таэн давно привыкла к отчуждению, и все же эта новая преграда между нею и земляками не могла ее не мучить. Однако девушка не в силах была справиться с этой бедой, поэтому старалась просто не думать о ней.

 Деловито расчесав волосы, Таэн заплела косы и спустилась по лестнице на кухню.

 Мать, месившая тесто, сразу узнала ее шаги, хотя Таэн больше не подволакивала больную ногу. Не отрываясь от работы, вдова Марла крикнула дочери:

 — Опять разгуливаешь босиком? Вот пропорешь ногу или простудишься, тогда не говори, что я тебя не предупреждала!

 — Ну и кто из нас двоих ведьма? — Таэн с улыбкой спрыгнула с последней ступеньки. — Мои сапоги со вчерашнего вечера сушатся у печки, разве ты не видела их, когда разжигала огонь?

 Мать фыркнула.

 — Значит, опять бродила до рассвета, дочка? Негоже в темноте по холмам гулять, еще упадешь со скал!

 Судя по запаху, первые буханки уже пропеклись. Таэн обернула руки полой куртки Корли и вытащила противень из печи.

 — Знаю, знаю! — выпалила она, едва мать открыла рот, чтобы сказать, что так хлеб из печи не вынимают — можно обжечься.

 В следующее мгновение Таэн торопливо поставила противень на стол и сунула в рот обожженный палец.

 — Вот упрямая!

 Вдова Марла оставила тесто подниматься и повернулась, вытирая руки о фартук. Раньше времени состарившаяся от горя, потерявшая и мужа и сына, она посмотрела на дочь, которую ваэре превратили в незнакомку.

 — Опять идешь в холмы?

 Таэн кивнула. Она предпочитала работать в одиночестве, чтобы не видеть, как знакомые с детства люди делают у нее за спиной знак, защищающий от злого колдовства.

 — Может пойти дождь, — предупредила вдова Марла и погрозила Таэн, которая оторвала корочку свежеиспеченного хлеба и сунула в рот. — Ты уже слишком большая для таких штучек!

 — Вот и кок на «Безлунном» то же самое говорил.

 Таэн вздохнула, когда мама убрала от нее хлеб подальше; взамен ей предложили ячмень и копченую рыбу, но это было уже не так вкусно.

 Девушка уныло ковырялась в тарелке, в который раз думая о грозящей Джарику опасности. Но здесь она ни с кем не могла поделиться своими тревожными мыслями. Весть о том, что Эмиеном овладели демоны, словно затянула весь дом паутиной, и Таэн старалась говорить только на самые обыденные темы.

 — О чем это недавно кричал дядя Эвертт?

 Вдова Марла разгневанно посмотрела в окно, выходившее в Крысиный переулок.

 — Он хочет, чтобы бригантины Килмарка убрались из наших вод, кого бы они тут ни защищали. Я сказала, что, если он хочет поскандалить, пусть идет в таверну!

 — А он не пошел, — догадалась Таэн без всякой горечи.

 Жизнь дяди и раньше была нелегкой, а после того, как он лишился шлюпа, стала еще трудней.

 На Имрилл-Канде ценилась любая еда, включая озимый ячмень.