Воины перестали спорить и уставились на него.

 Потом один из них проговорил:

 — Сиенгарде, для этого мы обычно пользуемся шестом, который лежит под сиденьем.

 — Огни Кора, да ладно вам! — воскликнул Джарик. — Неужели провидица сказала вам, что я погибну, если слегка намокну?

 Он толкнул лодку с такой силой, что оба его спутника потеряли равновесие и полетели за борт, в мутную воду. Горцы вскочили, выплевывая грязь, в облепленной тиной одежде.

 — Далеко отсюда до моря? — как ни в чем не бывало поинтересовался Джарик.

 — О, совсем близко, — и с этими словами один из горцев со зловещим блеском в глазах сильно толкнул лодку к Джарику, в свою очередь опрокинув того в воду.

 18

 СКАЗОЧНЫЙ ОСТРОВ

 ДЖАРИК И ЕГО СПУТНИКИ добрались до берега в полдень, всю дорогу отчаянно воюя с комарами.

 На руке Джарика теперь красовалась воинская повязка; горец, предложивший ему этот подарок, получил взамен оторванную манжету запасной рубашки сына Ивейна. Но когда путники вышли к устью, воины перестали смеяться и шутить и погрузились в мрачное молчание. Они разделись и, не глядя на Джарика, начали отчищать песком свои перепачканные грязью кожаные наряды.

 Сын Ивейна, слегка озадаченный такой переменой настроения своих спутников, отправился на поиски «Каллинде» и вскоре нашел ее на песке, там, где суденышко не мог бы захлестнуть прибой. С лодкой все было в порядке, но между ней и морем Джарик увидел черный круг от недавно разведенного костра.

 Юношу невольно пробрал озноб.

 Рядом зашуршал песок: к лодке приблизился один из горцев.

 — Расскажи мне, что здесь случилось, — тихо попросил сын Ивейна.

 Воин бесстрастно посмотрел на него.

 — Эту историю не годится рассказывать при свете дня, Сиенгарде.

 Налетевший порыв ветра растрепал волосы Джарика и перья на его повязке. Солнце вдруг показалось ему слишком горячим, а воздух — чересчур холодным.

 — Расскажи, — повторил он. — В темноте или при свете, как Сиенгарде я имею право знать!

 Второй воин подошел к своему товарищу, и Джарик, не в первый раз заметив, как эти двое похожи друг на друга, вдруг понял, что они — братья.

 — Мы подождем сумерек, — проговорил тот брат, что казался постарше.

 Джарик кивнул и молча занялся «Каллинде». Весь день он зачищал царапины, оставленные на корпусе стрелами и копьями, смывал вонючие остатки недоеденных рыбьих голов. Потом убрал в форпик паруса и починил изношенный штаг.

 Когда солнце почти опустилось за западную кромку моря, пронзительный крик оторвал юношу от работы. Горцы долго стояли возле кострища, глядя на закатные лучи, потом опустились на колени.

 Выбравшийся из «Каллинде» Джарик сел на песок рядом с ними.

 Вокруг было тихо, только шуршал набегавший на берег прибой; и в серебристых сумерках Джарик узнал, чем пожертвовали племена водопадов Каэля ради его спасения.

 Воины дополняли свой рассказ нарисованными на песке картинами, а закончили ритуальным плачем. Потом, не желая ночевать там, где была пролита кровь, встали и молча скрылись в лесу.

 Скоро сгустилась ночная тьма.

 Джарик стоял на коленях под светом звезд, слушая шум прибоя. Его преследовали мысли о том, сколько жизней было погублено из-за его попыток воспротивиться своей судьбе: те дни, которые он провел в Ландфасте, выискивая способ избежать Круга Огня, были оплачены смертью тридцати восьми взрослых и двенадцати детей, не считая первой наследницы бывшей жрицы, не пережившей ритуала инициации.