Джарик не забыл пристегнуть к поясу меч и кинжал, прежде чем вышел на улицу. Теперь он лучше знал Ландфаст и выбирал боковые улицы и переулки, где было меньше народа. Через несколько минут он уже добрался до порта.

 — Подай на пропитание, добрый юноша, — крикнул опирающийся о тумбу однорукий нищий, чья залатанная одежда давно нуждалась в еще одной починке. У ног нищего примостилась ободранная кошка.

 Джарик привычно бросил ему серебряную монетку.

 — Спасибочки. — Однорукий сунул монету в ботинок, выпрямился и усмехнулся. — Я вычерпал воду из твоей лодки, господин. Но лучше бы проверить булинь по правому борту: шторм его малость потрепал.

 Джарик помедлил, пропуская мимо громыхающую повозку.

 — Я пришел как только смог.

 Он сунул руку в карман, чтобы достать еще одну монету.

 — Брось, парень, — пожал плечами нищий. — Я и так немало от тебя получаю.

 Джарик все-таки бросил медную монетку, она завертелась в воздухе.

 — Значит, возьми для своей кошки. Мне-то семью кормить не надо.

 — А, ну тогда лады.

 Рука нищего, взметнувшись с быстротой атакующей змеи, поймала монетку, и однорукий долго провожал Джарика глазами, пока юноша бежал вдоль берега туда, где была пришвартована «Каллинде».

 Девушка мысленно ступила на борт старой лодки вместе с Джариком, чувствуя, как он встревожен. Поспешно убедившись, что на палубе нет воды, Джарик обошел передний штаг и провел рукой по булиню, о котором говорил нищий. Да, он и вправду истрепался, его придется заменить.

 Лучи заходящего солнца били юноше в лицо; он прищурился, открывая кормовой ящик. Потом начал шарить под свернутым кливером в поисках запасного каната — и вдруг застыл. Таэн почувствовала, как у него сжалось сердце, и ощутила его тревогу и удивление как свои собственные, когда Джарик извлек из-под паруса предмет, которого там никак не могло быть. И все же он там был. Юноша тяжело опустился на банку, пораженно глядя на флейту из светлого ясеня. Джарик повертел ее в руках, и флейта сверкнула серебряными инкрустированными украшениями.

 Джарик часто и хрипло дышал, и Таэн видела, как он испуган, но, порывшись в его мыслях, не сумела выяснить причину страха. Словно почувствовав ее присутствие в своем сознании, Джарик напрягся и резко переломил изящный стержень флейты пополам. Обломки, блестя на солнце, с тихим стуком упали на палубу.

 Когда светлый ясень сломался, Таэн вдруг услышала чей-то горестный плач и отозвалась на него тихим вскриком.

 «Джарик, не надо!» — мысленно запротестовала она.

 Теперь она знала: те, кто сделали эту флейту, подарили ее юноше без всякого злого умысла. Наоборот, они хотели помочь Джарику, защитить его от опасностей.

 Но слова волшебницы, эхом отдавшиеся в его сознании, только заставили юношу вздрогнуть. Он украдкой бросил обломки инструмента в воду, и, пока они тонули, Таэн успела заметить, что память об этом даре связана для Джарика с другим событием, которое тот не хотел вспоминать. Девушка стала выяснять почему, и док, где стояла «Каллинде», исчез, сменившись образом пустынных земель, над которыми завывал ветер.

 Таэн смотрела вниз с резной арки башни на скалы, на которых не росло ни единого деревца. Скалы, скалы, покрытые только пятнами шершавого лишайника, тянулись до серого горизонта. Девушка знала: земля, на которую она смотрит, находится далеко от Ландфаста, может, даже лежит за границей Кейтланда. Гадая, как мысли Джарика могли завести ее сюда, Таэн вдруг почувствовала движение в комнате за своей спиной.

 — Он будет всем, чем вы пожелаете, и даже больше, — произнес голос, звуки которого напоминали скрежет заржавленного металла.