Раздумывать было некогда, Надежда юркнула туда и бесшумно прикрыла дверь за собой.

Она ожидала, что это дверь ванной, но оказалась в стенном шкафу.

Здесь было тесно, пыльно и душно.

Сразу захотелось чихнуть, и Надежда потерла нос, чтобы не выдать себя…

Тем временем Лидия и ее собеседник вышли в прихожую и остановились в двух шагах от шкафа, где пряталась Надежда.

– Вот, видите, – продолжала Лидия. – Планировка очень удобная. Сюда выходят двери кухни, вот здесь находится ванная комната, здесь – туалет, как видите, он раздельный, а здесь – стенной шкаф, очень просторный, взгляните…

Лидия взялась за дверцу стенного шкафа.

Надежда замерла, даже перестала дышать, она почувствовала себя персонажем пошлого анекдота…

Однако мужчина проговорил:

– Не надо открывать шкаф, там обязательно очень пыльно. И я не хочу его видеть, я хочу с вам… то есть с вами поговорить. Если у вас будет какая-то информация о тех деньгах, я был бы наверняка признателен, и весьма возблагодарил бы вас…

– О каких деньгах? – удивленно переспросила Лидия. – Я сказала, что ипотека возможна…

– Нет, нет, ипотека – это совсем не то, о чем я хочу чрезвычайно говорить. Я хочу говорить о монете…

– Я не понимаю, о чем вы!..

– Наверное, вы тщательно понимаете. Это такая монета, которая была в музее, а потом она неизвестно пропала…

– Монета из музея? – сообразила наконец Лидия. – Вы говорите о той древней золотой монете, которую украли из музея?

– О да, я говорю очевидно о тех самых деньгах. О старых деньгах, которые были пропадены из музея.

– Так, значит, вы не собираетесь покупать эту квартиру? – разочарованно протянула Лидия. – Зачем же вы меня сюда вызвали? Зачем назначили встречу?

– О, как раз затем, чтобы говорить вам про те старые деньги. То есть про ту монету, которая была в музее.

– Но я про ту монету ничего не знаю! Понятия не имею, куда она подевалась! Хотя… говорят, ее похитили… но я с той женщиной вообще не знакома… понятия не имею, кто она…

«Врет, – подумала в шкафу Надежда, – ведь узнала же она Алену в музее, значит, видела ее раньше. Но правильно, что от всего отпирается. С этим типом лучше держаться настороже, лучше вообще не разговаривать, странный он какой-то…»

– Говорят не обязательно правду. Сейчас вы, наверное, не знаете о той монете, но вы заметно можете узнать о ней важное, когда пройдет время. И тогда я иметь к вам большую признательность, и возблагодарил бы вас чрезмерно.

– Ну, говорю же вам – я про эту монету ничего не знаю! Ни-че-го! Вы понимаете по-русски?

– Я очень хорошо понимаете по-русски! – с явной обидой ответил мужчина. – И если вы тоже понимаете, то я буду очень радостно! И я возблагодарить вас, у меня для этого есть большая вероятность. Вы понимаете?

Голос его внезапно стал вкрадчивым, Надежда в щелочку видела, как он придвинулся к Лидии близко, так что даже коснулся ее своими роскошными усами.

– Мы все сделаем совсем… очень тихо… – почти прошептал он, – мы никого не будем привлекать к этому делу – ни общественность, ни ученых, ни искусствоведов… Не нужно, чтобы эта монета стала достоянием гласности, нужно, чтобы она исчезла. Исчезла навсегда. И я обещаю вам, что если вы… то есть когда вы… вы будете довольны. И никто ничего не узнает.

Надежда в удивлении заметила, что у него пропал иностранный акцент.

– А сейчас позвольте вас извиниться! – с этими словами мужчина проследовал к двери и покинул квартиру.