– Нет, еще не сделано! – возразил его брат и, опустившись перед мертвецом на колени, принялся обшаривать складки его плаща. – Мы должны найти те блестящие круглые вещи, которые он клал на глаза мертвеца…

– Да, мы обязательно должны их найти… – и черноволосый присоединился к брату.

Они обшарили труп, но ничего не нашли.

– Куда же он их дел? – озабоченно проговорил медноволосый. – Должно быть, оставил в пещере…

Черноволосый уже направился к устью пещеры, но его брат вдруг издал радостный крик:

– Вот они! Я их нашел! Они просто выпали и лежали на земле, словно ждали меня!

Действительно, он держал в руке два блестящих золотых кругляшка.

– Отлично! Пойдем же скорее отсюда, мне здесь как-то не по себе, как будто на нас кто-то смотрит… кто-то очень большой и очень опасный…

Словно в ответ на его слова, далеко в горах раздалось грозное рычание…

Михаил застелил старый диван многократно зашитыми, но относительно чистыми простынями, которые нашел в шкафу, улегся, подложив под голову старую комковатую подушку, укрылся лоскутным одеялом и попробовал заснуть.

Хотя он за сегодняшний день ужасно устал, сон никак не шел.

В доме было удивительно тихо, а он, стопроцентный городской житель, не привык к такой тишине.

Хотя его городская квартира располагалась в стороне от оживленной улицы, но там никогда не бывало по-настоящему тихо – до глубокой ночи слышались то голоса возвращающихся из гостей соседей, то журчание воды в унитазе выше этажом, то шум мотора автомобиля или мотоцикла какого-то полуночного ездока.

Михаил, сам того не зная, привык к этому звуковому оформлению, и теперь нерушимая тишина деревенского дома казалась ему оглушительной, от нее буквально звенело в ушах.

Кроме тишины, был еще один фактор, мешавший ему заснуть: в окно, на котором не было занавесок, заглядывала полная, чуть желтоватая луна, похожая на головку сыра.

Михаил попробовал старый испытанный прием – считал овец, потом слонов…

Сотый слон оказался веселой слонихой в нарядной розовой юбочке, с венком из маргариток на голове, и каким-то уголком своего мозга Михаил с облегчением осознал, что все же заснул.

Слоны, пританцовывая, удалились в неизвестность, и вместо них перед внутренним взором спящего Михаила появилась вереница привидений, облаченных в полуистлевшие белые саваны, с ржавыми кандалами на костлявых руках и с цепями на ногах. Привидения страшно завывали, гремели кандалами…

И от этих звуков Михаил проснулся.

В комнате было тихо, но каким-то шестым чувством он ощутил, что он не один.

В комнате есть кто-то кроме него, и этот кто-то на него пристально смотрит…

Михаил сел на постели и огляделся.

В окно все еще заглядывала луна – значит, спал он совсем недолго.

Свет луны, обманчивый, призрачный, тягучий, наполнял комнату, как зеленоватая морская вода наполняет огромный аквариум. И из этого света в углу комнаты, возле самой стены, слепилось какое-то белесое призрачное существо…

Михаил подумал, что это обман зрения, он встряхнул головой, чтобы сбросить остатки сна – но призрачное создание не исчезло, наоборот, оно уплотнилось, стало отчетливее и материальнее.

Теперь Михаил видел худощавое сутулое туловище с непомерно длинными руками, вытянутую голову, покрытую ежиком седоватых волос и, как говорят, лошадиное лицо с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами…

– Сгинь! – проговорил Михаил испуганным, дрожащим голосом. – Сгинь, пропади… что там еще говорят в таких случаях?

Прежде ему никогда не приходилось видеть призраков, и он не знал, как нужно с ними себя вести и как к ним обращаться.