Надежда же хотела как следует Михаила расспросить, авось он что-то важное вспомнит. А не вспомнит – так и ладно, пускай хоть поест нормально.

Но все-таки была у нее надежда, что Михаил поможет ей информацией. А то обидно тащиться в такую даль зря.

Доехали они быстро, Лидия оказалась хорошим водителем, умело обошла пробки, затем выехала на платную дорогу, и машина понеслась вперед.

Навигатор снова глючил, показывал почему-то, что машина едет не по Карельскому шоссе, а по дороге в сторону… на экране появилось какое-то загадочное слово Куала-Лумпур.

– Черт знает что! – привычно высказалась Лидия.

Они остановились на той же заправке не для того, чтобы спросить дорогу, которую Лидия помнила наизусть. Надежда купила канистру воды и три больших стакана кофе. Продавец любезно предоставил ей картонный подносик.

– Нечего его баловать! – фыркнула Лидия.

– На дорогу смотри! – посоветовала Надежда.

И правильно сделала, потому что Лидия едва не прозевала поворот на Большие Ямы. Дорога тут полностью соответствовала названию поселка, и женщины молчали, чтобы ненароком не откусить языки.

– Ну вот, – сказала Лидия, увидев впереди очередной поворот, то была не дорога даже, а две колеи среди сухой прошлогодней травы. – Вон, видишь, крыша? Это как раз тот дом и есть. Одно хорошо, что Мишка его не спалил.

В этот раз дорога подсохла, и удалось доехать почти до покосившегося забора. Дамы подхватили сумки и пошли к дому. Никто не встречал их на крыльце. По дороге Надежда с любопытством вертела головой, пытаясь рассмотреть занятные фигуры во дворе.

Человек, создавший такое, явно обладал воображением и талантом. Еще он разбирался в технике, это Надежда поняла, увидев, как хитро соединены все детали. Водопроводный кран – с огнетушителем, велосипедное колесо – с обрезком трубы, дверной замок – с бачком от унитаза.

Дверь была не заперта, и Лидия крикнула, войдя:

– Михаил, ты где?

Никто не отозвался, и на лице у нее появилось беспокойство. Наткнувшись на внимательный взгляд Надежды, она постаралась это беспокойство скрыть, но не получилось.

Она бросила сумку на пол, отчего там что-то звякнуло, и устремилась в комнату.

Надежда задержалась, потому что ей очень не понравилось звяканье из сумки. Так и есть: банка с солеными огурцами, которые она прихватила с собой, не разбилась, но крышка почему-то соскочила, и рассол вылился в сумку.

Мать ее солила огурцы на даче ведрами, так что за зиму не успевали их съесть, и Надежда раздавала банки всем знакомым.

Михаила она узнала сразу, не больно-то изменился. Он лежал на старом продавленном диване, с самым несчастным выражением на лице. Глаза его смотрели в потолок, словно пытались прочитать там совет, что же ему теперь делать.

Услышав скрип двери, он осторожно повернул голову.

– А, Лида… ты все-таки приехала…

Он замолчал, и Надежда без труда поняла продолжение: дескать, если бы еще попозже притащилась, то вполне могла застать его хладный труп.

Лидия или не поняла его мысль или предпочла не услышать жалобной интонации. Она подошла к бывшему мужу, и резкая отповедь застыла у нее на губах. Вид он имел совершенно несчастный, не мытый и небритый, пахло от него потом – еще бы, два дня не мылся и не менял одежду, да он даже на диване лежал в ботинках.

– Тебе плохо? – Лидия присела на табуретку возле дивана, против воли, голос у нее дрогнул.

Надежда же, наблюдая за этим типом со стороны, поняла, что с ним все вовсе не так плохо, как он хочет показать. Причем делает он это без какого-то особого расчета, а так, машинально, чтобы пожалели.