Денис заметно поскучнел, вздохнул и несильно стукнул кулаком по спинке кровати.

— Эх, Дарья… Любовь, морковь… Любовь, конечно! А от любви до ненависти — один шаг. Слыхала про такое? Ты этот шаг уже наполовину сделала, а поживешь еще месяц так, как мы сейчас живем, — пройдешь и вторую половину.

— Я?

— Ну не я же! — воскликнул Денис, но глаза его при этом предательски вильнули в сторону.

Даша сделала вид, что ничего не заметила. Она долго молчала, закусив нижнюю губу, а потом вдруг сказала:

— Слушай, ты можешь поймать какое-нибудь животное?

— Что?

Денис думал о своем, и Дашин вопрос застал его врасплох.

— Животное, — повторила Даша. — Кошку, или зайца, или козу, или хотя бы крысу…

— Зайцев я ловил, — сказал Денис, — не говоря уже о крысах и кошках. А зачем это тебе? Вроде мы еще не так оголодали, чтобы крысами питаться.

Даша задрала свитер и показала ему майку.

— Видал? Папуля подарил! Он свои подарки наперечет помнит. Спроси его посреди ночи, что он мне на день рождения в шесть лет дарил, — ответит без запинки, как «Отче наш». Вот полить эту маечку хорошенько кровью, да и подбросить ему… Ты молчи, я тебе все сама скажу. Я тоже пословицы знаю. Капля камень точит — слыхал? Это он сейчас такой крутой, но мы его дожмем, обещаю. Уж я-то его как облупленного знаю!

— А если экспертиза? — спросил Денис.

Даша помрачнела.

— Да, — сказала она. — Черт, об этом-то я и не подумала. Я читала, это еще в позапрошлом веке умели отличать человеческую кровь от крови животных. А уж теперь-то!.. Группа, резус, даже генетический код — все скажут, только деньги плати. Да…

— Вот видишь, — уныло сказал Денис.

Он отошел от кровати, закурил и стал смотреть в окно, за которым ничего не было, кроме мокрого, заросшего крапивой и бурьяном одичавшего сада.

— Ну и ладно, — решительно сказала у него за спиной Даша. Денис не обернулся. — Ну и пожалуйста! Будет вам и группа, и резус, и генетический код.

Со стороны кровати послышался какой-то шорох. Денис обернулся и оторопел. Даша сидела на кровати в прежней позе, но голая по пояс. Кожа у нее сделалась пупырчатой от озноба, соски напряглись и отвердели, лицо выражало решимость, как перед прыжком с моста. В правой руке Даша держала старый хлебный нож с темным пятнистым лезвием; лезвие лежало на внутренней стороне ее левого запястья, продавив в нежной коже глубокую канавку. Режущая кромка опасно серебрилась: вчера Денис собственноручно наточил нож. Как знал, что пригодится…

Денис заметил, что Даша уже успела подстелить под руку пресловутую папашину маечку, чтобы ни одна капля не пропала даром. Низ живота у него свело болезненной судорогой, кожу на спине стянуло: он с детства боялся крови. Куриной или там свиной не боялся, а вот на человеческую смотреть не мог…

— Дарья! — крикнул он, подаваясь к кровати. — Брось нож, Дарья! Ты что?.. Что ты затеяла?

— Экспертиза — дело тонкое, — отчаянным голосом сказала Даша. — Чего зря животных мучить? Где это видано — ни за что ни про что кошек казнить?

— Дарья!

— Что — Дарья? Ну что?

— Ведь умрешь же, дура! Кровью истечешь!

— Не истеку. Если вены резать не в ванне с теплой водой, кровь сама останавливается, понял? А если сразу наложить жгут и перебинтовать, то вообще ничего не будет, кроме маленького шрама. А если не можешь смотреть, выйди во двор!

Денис знал, что нужно делать.