– Работа была проделана великолепно, – сказал брат Декстер.

– Оставался всего один день, и я закончил бы, – покачал головой брат Клеменс. – Завтра я собирался обсудить результат с вами, брат Оливер, и с любым, кто захотел бы узнать новости. В пятницу мой друг мог бы встретиться с адвокатами Флэттери.

Все мы молча посмотрели на месиво из мокрого пепла на трапезном столе.

– Разве нельзя проделать все заново? – спросил брат Оливер.

– Нет, – ответил брат Клеменс. – Вторичные документы пропали. Все наши доказательства улетучились вместе с дымом.

– Нельзя ли их восстановить?

Брат Клеменс провел грязной рукой по лбу.

– Вы предлагаете использовать третьестепенные документы для восстановления вторичных, чтобы таким образом воссоздать основной документ? Брат Оливер, я сомневаюсь, что хоть один человеческий разум на этой планете справится с такой задачей, и уж точно не за две недели до срока.

В разговор встрял брат Перегрин:

– Они ведь не приступят к сносу здания через две недели, правда? Тогда только состоится сделка по продаже.

– Как только состоится сделка, – сказал брат Клеменс, – будет слишком поздно. Если мы не остановим сделку – ничто не спасет нас. Это наша единственная надежда.

Брат Эли, редко участвующий в обсуждениях, произнес:

– Они явятся с бульдозерами. Прям с утра, первого января.

Мы уставились на него.

– Почему ты так думаешь? – спросил брат Перегрин.

– Мы – источник проблем, – пояснил брат Эли. – Чем дольше мы здесь – тем больше проблем создаем. Но как только это здание снесут – проблемы исчезнут.

Поколение, пережившее Вьетнам, смотрит на жизнь иначе, чем большинство из нас – более цинично и, как я считаю, более метко.

– Ты имеешь в виду, – сказал брат Оливер, – они избавятся от нас просто ради избавления от нас, независимо от того, когда начнется строительство?

Брат Эли кивнул.

Брат Оливер склонил голову.

– Это не тот мир, о котором радел Иисус.

Повернувшись к брату Клеменсу он спросил:

– Это был наш последний шанс? Теперь нам ничего не остается, кроме как сдаться?

Изнеможенная поза и глухой голос брата Клеменса, казалось, говорили о том, что ответ «да», но он произнес:

– Не обязательно. Вероятно, мы кое-что можем сделать, выиграть немного времени и, может…

– Простите, – сказал я.

Брат Клеменс прервался и взглянул на меня.

– Брат?

– Я не думаю, – осторожно сказал я (а я терпеть не мог говорить таким образом), – что следует выкладывать все подробности наших планов, брат Клеменс.

Он не понял меня.

– Ты имеешь в виду, что это плохая примета? Суеверие, брат Бенедикт?

– Нет, я имею в виду не это, – сказал я. – Я хочу сказать, откуда Фрэнк Флэттери знал, что именно нужно сжечь? Как он узнал, что у нас есть что сжигать?

Теперь я привлек всеобщее внимание.

– О чем, во имя всего святого, ты говоришь, брат Бенедикт? – спросил брат Оливер.

– Вспомните, что сказал брат Сайлас несколько дней назад, – ответил я. – И брат Клеменс об этом тоже говорил. Что наш оригинальный договор аренды украли. И кто же его украл?

– Фрэнк Флэттери, – предположил брат Клеменс. – Очевидно, он проник сюда так же, как сегодня.

– Как он узнал, где искать? И как он узнал сегодня, где искать и что искать?

– Говори прямо, брат Бенедикт, – обратился ко мне брат Иларий. – Скажи в открытую.

– Ему наверняка помогал кто-то из нас, – заявил я.