Нервные раздумья, как в прежние времена, вызвали у него сосущую пустоту в желудке. Отчаянно захотелось сладкого.

— Нет, — прошептал он. — Я больше не буду вести себя как мальчишка. Нужно себя уважать.

Вместо того чтобы идти на кухню, Тэйсин отодвинул раму окна и встал, глубоко вдыхая морозный ветер, пахнущий снегом. Первый раз в жизни он сознавал, что способен принимать решения. В груди шевелилось и покалывало, словно иголочками, восхитительное ощущение счастья.

Монах залез в постель и заворочался, устраиваясь поудобнее. Завтра он напишет письмо в Камакуру. Сперва расскажет про первый снег, потом… Глаза сами собой закрывались, тяжело наваливался сон. Снежинки из раскрытого окна ложились замысловатым узором на стеганое одеяло.

До Нового года оставалось меньше двух недель, и Мисако уже стало ясно, что она не сможет выполнить свое обещание и приехать в Ниигату к праздникам. Мастерская Сатико ломилась от срочных заказов. Телефон звонил не переставая, клиенты торопили, пришлось нанять еще двух работниц. Сидеть приходилось допоздна, примеркой и тонкой ручной работой Сатико занималась сама. О вечеринках пришлось забыть, случалось, что хозяйка модного ателье и ее новая секретарша возвращались домой за полночь, а к девяти уже вновь были на работе.

— Приеду, как только смогу, — сказала Мисако матери по телефону. — Я никогда в жизни не была так занята. У нас там просто сумасшедший дом, сидим до десяти, а то и позже.

— Сатико просто убивает Мисако работой, — пожаловалась Кэйко мужу.

Ее тянуло навестить дочь в Токио и самой посмотреть, что происходит, но младший пасынок как раз должен был приехать из университета на каникулы, и работы дома было хоть отбавляй.

— Оставь ее в покое, — проворчал доктор, отрываясь от газеты. — Мисако уже не ребенок, ей пора научиться работать, да и отвлечься от личных проблем не мешает.

Кэйко вздохнула. Муж был прав. К тому же предпраздничные хлопоты захватили и ее. Новогодние подарки были уже разосланы, но приходилось еще присматривать за уборкой и украшением клиники, не говоря уже о доме. Особенно беспокоили дела в храме. Сёдзи в главном зале нуждаются в починке, оконные ставни не всегда закрываются. Успеют ли женщины из приходского совета сделать уборку? Хватит ли чая и печенья? Не забудут ли о жаровнях, чтобы гости могли греть руки? Смогут ли всего лишь два монаха уделить внимание каждому, кто придет с поздравлениями?

Отец, тот справлялся, у него был настоящий талант. Сидел в позе Будды и с улыбкой развлекал людей рассказами о давно прошедших событиях, участниками которых были многие из присутствовавших. Прихожане обожали слушать его. Тэйсин, конечно, тоже не прочь почесать языком, зато из младшего, Конэна, слова не вытянешь.

Кто проследит, чтобы обувь посетителей была аккуратно расставлена у входа в храм? Отец, хоть и был совсем стар, не упускал из виду ни одной мелочи… Зимой основная часть доходов храма поступает из новогодних приношений, и нужно, чтобы у людей оставалось приятное впечатление от визита. Постоянные прихожанки, конечно, помогают, но в праздники на них полагаться трудно, в это время у всех дел выше головы. Как и у нее самой… Кэйко вздохнула. И как только покойной свекрови удавалось еще и утренний домашний прием на Новый год устраивать!

Доктор Итимура снова взглянул поверх газеты и озабоченно сдвинул брови.

— Все думаешь о Мисако? — спросил он, переворачивая страницу.

— Нет, — снова вздохнула Кэйко.