– Ну что ты стоишь в дверях? Заходи. Похмеляться будешь?

Алексей вошел в кабинет, прикрыл за собой дверь.

– Не имею такой надобности, Антон. Я не с бодуна.

Он подошел к своему столу, выдвинул ящик и незаметно извлек связку ключей. Антон не обратил на это ровно никакого внимания.

– Да? Не с бодуна? – толстяк задумчиво почесал подбородок. – Не могу себе представить, как это – быть не с бодуна. Ты знаешь, мне кажется, что сейчас весь мир похмельем мучится.

– Ну так освежись.

– Уже, Леша, уже.

– И что?

– Ни хрена не помогло. Мне чтобы похмелиться, надо выпить столько же, сколько вчера.

– Ну так повтори дозу, – посоветовал Алексей. – Ты же сам все время говоришь: между первой и второй – перерывчик небольшой.

– Нельзя. Продержаться надо. Хотя бы до двух часов. Ты знаешь, что сегодня я устраиваю сабантуй?

– Это по какому же поводу?

– Мне, брат, сорок пять стукнуло, – вздохнул Антон.

– Поздравляю, – сухо произнес Алексей.

– В два часа поздравишь. Когда мы тут стол накроем. Все наши будут. И ты обязательно подгребай. Слышь, обязательно!

– Подгребу, подгребу…

Глава двадцать восьмая

Алексей вышел из ординаторской, осмотрелся. Тишь да гладь да Божья благодать. В это время те, кто может ходить, либо на анализах, либо на процедурах.

Он прошел по коридору, свернул в закуток и очутился перед железной дверью в хранилище медикаментов. Еще раз оглянулся, вставил бородатый ключ в замочную скважину.

Хранилище, небольшая комнатенка без окон, освещалось только мерцающей под потолком лампочкой. «Лишь бы не перегорела прямо сейчас, – подумал Алексей. – Вот это будет облом так облом!»

Вся комната была заставлена картонными коробками, кое-где из них торчали головки банок с физиологическим раствором и глюкозой. Алексей, лавируя между штабелями коробок, подошел к застекленному шкафу. Подергал ручку – заперто. И в связке, которую сжимал в своей ладони молодой кардиолог, нужного ключа не было. Да и не могло быть. От шкафа с ТАКИМИ препаратами ключ мог быть только, как минимум, у заведующего отделением.

Алексей осмотрелся. На полу, в самом уголке, валялась заскорузлая половая тряпка. Он метнулся к ней, схватил, брезгливо морщась, обмотал кисть правой руки. Вернулся к шкафу, резко выдохнул и нанес короткий, отработанный в спортзале удар кулаком в толщенное стекло.

Что-то хряпнуло (слава Богу, не кость), и стекло прочертила извилистая трещина.

С третьего удара обмотанного тряпкой кулака стекло капитулировало и звонкими осколками обрушилось на пол. Доктор отшвырнул тряпку, полез в утробу заветного шкафа.

Дрожащей рукой Алексей нащупал нужную коробку, прочитал: «ОМНОПОН». Двадцать двухкубовых ампул синтетического морфия. За одну такую коробку наркоман со стажем, не задумываясь, зарежет родную мать.

Омнопон был своего рода новым словом в лечении сердечных заболеваний: ишемии, стенокардии и особенно – инфаркта. Раньше как считалось? Бороться, мол, надо с первопричиной болезни, а не с ее симптомами. Людям внушали, что не следует сбивать температуру, снимать зубную боль анальгетиками и так далее. Но в современной медицине появилась прямо противоположная теория, и она уже успела доказать свою высочайшую эффективность.

При инфаркте, ишемических болях и прочих сердечных бяках нужно немедленно, с помощью наркотиков, убрать боль. И тогда (отчасти в результате самовнушения, что, дескать, у меня ничего не болит, и значит, я здоров) организм сам даст команду на ускоренное исцеление.

А наш организм может производить такие вещества, по сравнению с которыми все новейшие достижения фармацевтики – чушь собачья.