— Твоя нога, — выдал командующий. — Ты точно не помнишь, что с ней случилось?

— Согласно наложенной памяти, я попал в аварию на транспортном средстве. Но я знаю, что это не так.

— И я это знаю, а также могу сказать, что случилось с твоей ногой. Часть берцовой кости удалена, просто вырезана самым варварским образом, скорее всего, операцию делали в полевых условиях, и не роботы, а живые люди. Кость заменена дрянным пластиком, удивительно, как он не сломался от долгой ходьбы.

— Зачем?

— Версии могут быть разные, но медики сказали, что на ранение это не похоже. Единственный логичный вариант — тебе удаляли метку. Есть такие метки, что невозможно удалить, не повредив часть тела. Это что-то очень важное, гораздо важнее, чем то, что ты был офицером у повстанцев, хотя за это федералы запросто могли тебя расстрелять.

— И что мне делать теперь? — спросил я, голова уже пухла от знаний, вот только главного недоставало.

— Думаю, что мы тебе поверим, у нас сейчас нет возможности как следует всё разузнать, найти тех, кто сражался рядом с тобой, тех, кто помог сбежать во время бунта в тюрьме (сделать это без посторонней помощи невозможно), тех, кто заблокировал память и отправил на далёкую планету. Некоторое время ты отдохнёшь на базе, тебя подлечат, после чего с группой бойцов отправишься на задание.

— Какое?

— Я пока не придумал, но будь уверен, задание будет важным. Специалисту твоего уровня не пристало заниматься подкладыванием мин на сидение федералам.

На выходе мне вернули револьвер, а когда я поинтересовался судьбой автомата, сказали, что он сдан в арсенал, на базе нечего делать с боевым оружием, выдадут, когда отправлюсь на задание.

Поскольку я числился офицером, то жить мне полагалось не в общей казарме, а в довольно уютном номере, с кроватью, санузлом и обеденным столиком. Ещё имелось какое-то подобие телевизора, но я не сразу научился его включать, а на привычное прикосновение он отчего-то никак не отреагировал.

Но отдыхать мне долго не дали, скоро в дверь номера постучали, на пороге стоял невзрачного вида человек, назвавшийся Дригом, это был главный медик базы, который получил приказ оказать мне медицинскую помощь. Я немного растерялся, медики ведь должны были носить белый халат, а этот был в сером комбинезоне и больше походил на рабочего из автомастерской. Тем не менее, помощь мне требовалась, а потому я безропотно прошёл в операционную.

Мою многострадальную ногу закрепили в странного вида станке, я не мог видеть, что с ней делают, чему был очень рад. Анестезия тут была на высшем уровне, а потому я просто ничего не чувствовал. Врач по имени Дриг ковырялся в моей ноге с большим азартом, причём, делал это не руками, а каким-то странным приспособлением, стальной перчаткой, напоминающей тех самых медицинских пауков. Выходило, что у него теперь дюжина пальцев на одной руке, и все они действуют независимо друг от друга.

— Вы действительно не помните, как это произошло? — спросил он.

Я покачал головой.

— Думаю, это к лучшему, — он чем-то скрежетнул, потом дёрнул на себя. В одной из клешней «паука» оказалась странного вида палочка из чёрного пластика. Я с ужасом подумал, что это и была суррогатная кость. Стало быть, теперь у меня в ноге нет кости. — Пережить такое не каждому дано, и дело даже не в боли, хорошая анестезия поможет вам избавиться от физических неудобств, но само ощущение того, что из вашего тела вынули кость — неслабый стресс, я бы ни за что не дал согласие на такое.

Он взял в руки тонкий металлический стержень примерно той же длины и снова погрузился в работу. Говорить ему это не мешало.

— Кроме прочего, операцию делали… не топором, конечно, но чем-то, вроде того, я бы сказал, что это какой-то лазерный резак.