– А ну стоять,  тудыть вашу налево! Постреляю, басурмане!

Такого  сочетания ужаса и удивления я ещё никогда в жизни не испытывал! Уверен, встреть  я в чистом поле курящую корову на велосипеде в сопровождении группы инопланетян  в бежевых купальниках, всё равно не испытал бы столь сильных эмоций. Мозг  категорически отказывался верить в происходящее и, потому, на Вовкины крики  «Ложись!» никак не реагировал. Я, молча, глядел, с придурковатой улыбкой на  лице, на дверной проём, из которого на меня глядело дуло настоящего пулемёта  «Максим». Из-за щитка, шепеляво матерясь и брызгая слюной, торчала абсолютно  седая, нечёсаная голова старика с блестящей проплешиной на макушке.

Из состояния  ступора вывел тяжёлый удар в правое плечо, поваливший меня на землю. Это Вовка,  после нескольких бесполезных попыток заставить меня лечь, решил спасти друга от  неминуемой гибели, просто сбив с ног. Только рухнув на траву у забора, я  осознал всю абсурдность ситуации и истерически засмеялся. Вовке, видимо, было  не до смеха, так как сквозь выступившие слёзы, я заметил в его руке пистолет.  Тут уже и моё веселье как рукой сняло:

– Вован, ты чего?  Не дури, друг, это ж дед старый! Маразматик какой-нибудь! У него, скорее всего,  и патронов-то нет для такого антиквариата. Спрячь пукалку, пока кто-нибудь не  увидел. Или тебе приключений мало?

– Приключений?  Серёжа, этот дедушка сейчас тебя одной очередью скосит и фамилии не спросит!

Друг явно был  настроен решительно, и нужно было что-то срочно предпринимать.

– Отец!  Послушай… – начал было я переговоры, но дед меня перебил.

– Сынок?

Мы с другом  невольно притихли. Было в его интонации столько надежды, тепла и радости, что  мы в очередной раз обалдели.

– Отец, мы не  хотели помешать, честное слово! – продолжил я, – Мы просто спросить хотели!  Спрячь пулемёт, пока…

– Сынок! – уже  дрожащим голосом воскликнул старик, а уже через мгновение за забором  послышались торопливые шаркающие шаги, приближающиеся к калитке.

– Ну вот… – облегчённо  вздохнул я и посмотрел на Вовку, который теперь был шокирован не меньше, чем я  вначале. Он спрятал пистолет, и мы медленно поднялись с земли. В этот момент  калитка отворилась, и перед нами предстал маленький, худющий, бородатый и очень  старый дед, с мутными и мокрыми от слёз глазами. Он стоял босиком, а одет был в  старую, выгоревшую от времени байковую рубашку и ещё более старые, заношенные  брюки. На крыльце больше никого не было, кроме уже упомянутого старинного пулемёта.  Дед возбуждённо дышал и, щурясь, всматривался в наши лица.

–  Здравствуйте, – промямлил я, всё ещё пребывая в лёгком шоке.

– Сынок! – ещё  громче воскликнул дед и, отбросив в сторону свою клюку, бросился меня обнимать.  Вовка смотрел то на деда, то на меня. Я всем своим видом показывал другу, что  не имею никаких родственных связей с этим человеком, а тот в ответ только  сдерживал смех и, скрестив руки на груди, ждал развития сюжета.

– Это уже  «Санта Барбара» какая-то, – пробормотал Вовка, а потом, как будто вспомнив  что-то, встрепенулся и, выпучив глаза, начал интенсивно размахивать руками и  утвердительно качать головой. Тут и до меня дошло, и я тоже обнял старика.

– Бать, ну что  ты, прекрати. Нормально всё. Не дури, бать! – дед продолжал всхлипывать, тычась  мне в грудь. – Ты нас во двор пустишь? Или мы так и будем тут стоять? – весёлым  голосом начал я спектакль.