– Здорово, внучки! –  услышали мы за спинами сухой и какой-то скрипящий голос, явно принадлежащий  взрослому и даже немолодому человеку.

            Сердце застыло. В  следующее мгновение я резко обернулся и увидел стоящего в двух метрах от меня  старика с лукошком грибов в руках и в соломенной шляпе на копне седых, курчавых  волос. Вовка тоже, бросил грестись, сидел на пятой точке и глядел на деда,  вытирая нос рукавом. От сердца отлегло. Старик был вовсе не страшный, а даже  наоборот, какой-то смешной и нелепый. Глядя на него, у меня возникла чёткая  ассоциация с Дядюшкой Ау из одноимённого мультфильма.

            – Здравствуйте, –  поздоровался я в ответ.

            – Ну, чаво? Нашли  чавой-то, али нет? – щурясь на солнце, поинтересовался у нас тот.

            – Ничего мы не нашли,  – поднимаясь медленно на ноги соврал мой друг.

            – Так уж и ничаво, –  недоверчиво, но добродушно улыбнулся дед, – Вы тут вже до-о-олго копаете, я  недалече грибочки собирал и усё видел...

            – А что такое? Нельзя  копать, что ли? Может, мы тут землянку решили устроить!? – возмущённым голосом  продолжил врать Вовка.

            – Ага, то-то я вижу,  усе тут себе землянки копають. Жить, видать, негде, вот и лезуть под землю… –  кивал головой дед, а потом уже значительно тише добавил, присаживаясь на сухую  траву и начиная скручивать жёлтыми пальцами самокрутку: – Да ты не боись,  внучок, не отберу. Я токмо спросить хотел, не находили ли тут чаво, что мои  друзья покойные подрастеряли, когда их в сорок первом на куски бомбами рвало.

            Мы с другом, молча,  переглянулись и снова уставились на старика. А тот, как ни в чём не бывало,  продолжал крутить свою папиросу из старой газеты. Чиркнув спичкой, он подкурил,  и вокруг седой косматой головы выросло сизое облачко дыма, которое тут же  подхватил и унёс лёгкий осенний ветерок.

            – Ну, чаво глядите на  меня, как на пугало какое? Да, хлопцев добрых у войну тут полегло много. Дюже  много, внучки, дюже…

            – А вы воевали? –  спросил я, надеясь услышать из первых уст настоящую историю о настоящей войне.

            И мы её услышали. Дед  рассказывал медленно, с расстановкой, тщательно вспоминая детали. И было видно,  как тяжело ему даются эти воспоминания.

            Летом сорок первого,  когда по всему Советскому Союзу была объявлена всеобщая мобилизация, этот дед –  тогда ещё мужик в расцвете сил – а также многие его односельчане, друзья,  родственники, записались добровольцами в Красную Армию. Прибыв утром стройной  колонной на сельскую железнодорожную станцию, они были распределены по грузовым  вагонам эшелона, идущего на фронт и везущего боеприпасы. Провожало всё село.  Бабы громко рыдали, плетясь следом за отбывающим поездом и спешно передавая  будущим солдатам корзины с продуктами. Девчата скромно топтались в сторонке,  украдкой утирая горькую слезу и стараясь высмотреть в маленьких окошках вагонов  лица своих женихов.