Изменить размер шрифта - +
Я мирный торговец, принес издалека немного диковинок, не встречающихся в здешних местах, и, если доблестному рыцарю будет только угодно взглянуть, я с превеликим удовольствием…

— Мирный торговец? Это хорошо. Мирных торговцев мы любим и привечаем. Вот только времени у меня нет рассматривать твой товар.

— Если доблестный рыцарь торопится, я с удовольствием буду ждать удобного момента. Где-нибудь на привале, на постоялом дворе, в любом подходящем месте…

— На постоялом дворе? Ну хорошо, можешь идти со мной.

Повезло! Повезло невероятно — рыцарь позволил присоединиться к нему. Теперь он под охраной!

Тур шел быстро, но Луу-Кин был на ногу скор, трусил вслед и радовался, что загодя пил отвар бодрости. Вот она, щедрость, и сказалась.

Через час весу в коробе прибавилось вдвое — так ему мнилось. Верно, удача тянет. Фунтов сорок весит, не меньше. Но травка действовала без обману, ноги — несли, и только пот лез и лез в глаза, успевай отирать.

Река дала знать о себе издалека, но показываться не спешила — прибавилось мошки, землица под ногами сделалась сырою. Наконец, открылась.

— С позволения сказать, брод будет чуть ниже, — Луу захотелось стать полезным, а то, неровен час, рыцарь позабудет о мирном торговце.

— Ну, ниже так ниже…

Дожди шли беспрестанно до третьего дня и река напиталась, потучнела, берега стали тесны. Куда разметаться? Пологий берег принял реку к себе, а с нею и сырость, и ужаков, что раз за разом переползали дорогу. Ужаков Луу не любил — хоть и безвредные, а и бесполезные тож. Или нет под небом совсем бесполезной твари? Может, ужак ест какую-нибудь кусачую мошку и тем облегчает его, Луу, жизнь? А все-таки — противные.

Толстые. Дай время — начнут не мошку — мирных торговцев глотать. В Ра-Амони тоже поначалу думал — ужаки…

Они подошли к самой воде.

— Как, Бышка, пойдем?

Тур опустил голову, принюхиваясь. Рыцарь спешился, предоставляя туру полную свободу.

— Не хочешь?

Тур ударил копытом — раз, другой. А подковы на копытах — те еще. Боевые подковы.

— Есть такое слово, Бышка, — надо. Летать мы не умеем, так что придется — вброд. Ты, мирный торговец, держись позади, потому как берег тот — крутой…

Ведя тура на поводу, рыцарь осторожно вступил в реку. Тур шел неохотно, но — шел.

Луу поставил короб на голову. Хоть и завернуто все в пузыри, а лучше б не мочить.

Вода холодная. И мутная. Вцепится жженка, заползет под кожу, потом доставай…

Обычно вода достигала пояса, но сейчас подступила к груди, к шее. Этак и плыть придется…

Опасения оказались пустыми — вот уже опять по грудь, вот по пояс, а вот и конец реки. Подъем крутой, скользкий.

Внезапно тур остановился.

— Что, Бышка, и ты учуял? Ничего, как-нибудь. Эй, мирный торговец, не плошай!

— Что, доблестный рыцарь? — переспросил Луу-Кин.

Но отвечать рыцарю было недосуг.

Подъем вел сквозь дубраву, деревья росли совсем рядом от дороги. Тесное место. Нехорошее место.

Нехорошие люди.

Нет, не люди — муты. Еще хуже. От мутов откупиться просто невозможно.

Их было шестеро — по трое с каждой стороны. Едва прикрытые волчьими шкурами, с дубинами наперевес, они обступали рыцаря, ожидая сигнала вожака.

— Шли бы вы, ребята, подобру-поздорову, — сказал рыцарь. Без страха сказал, без дрожи.

Вожак словно этого и ждал. Взревел — или крикнул? Говорили, что у мутов и речи-то нет, одно звериное рычание, — взревел и бросился навстречу рыцарю.

Быстрый переход
Мы в Instagram