Последнюю фразу принцесса произнесла в шутку, но шутка эта попала прямо в цель.

— Это чувство восхитительно, непередаваемо и столь утонченно, что понять и проникнуться им сможет только настоящий дурак. — Элиот забрал у девушки опустевшую кружку, вместе с подносом перенеся её на место. — Извини, принцесса. Возможно, я действительно слишком увлёкся. Но разве ты хоть раз бывала в Селлтауне?

— Да. — Принцесса со всем усилием кивнула, отчего на её лицо свалилась выбившаяся из «причёски» прядь волос. — Перед тем, как покинуть столицу, мама провела меня по некоторым крупным городам, в которых я бы смогла найти убежище на случай… Ну…

— Можешь не продолжать. Когда отправляемся?

— А сколько тебе нужно времени?

— Справедливости ради — этот вопрос должен был задать я, принцесса. Мне готовиться — только подпоясаться, да из тайника незаконно полученные деньги изъять.

Астерия, уже натягивающая на ноги обувь, обернулась и пристально посмотрела на своего защитника.

— Незаконно полученные? Ты что, кого-то грабил?

— Скажем так: эти деньги мне отдавали добровольно и безо всякого принуждения. Если ты беспокоишься о том, что найдутся хозяева, то — нет, не найдутся…

— Элиот! — Возмущённое восклицание милой его сердцу девушки Элиот воспринял с улыбкой, но всё-таки поспешил оправдаться, едва сдерживая смех.

— Вместе с жалобными письмами подельники и родственники «невинных, что без суда и разбирательств были брошены в тюрьму» частенько присылали мне подарки. А так как я — лицо ответственное и к тебе приближенное, то по законам военного времени отправителей тут же взяли за… кхм… пятую точку. Ну а дальнейшая их судьба зависит от количества и качества проступков.

— Это жестоко…

— А как иначе?

— Игнорировать?

— Представь себе ситуацию, что некий друг одного из осуждённых отправляет мне ящик золота с просьбой сжалиться над невинным человеком, угодившим в тюрьму, а спустя какое-то время его действительно выпускают. Вскрывшиеся ли факты тому виной, или его друзьям удалось хорошо пристроить взятку, но факт останется фактом: мне заплатили, преступник вышел на свободу… — Элиот выдержал театральную паузу, окинул взглядом замершую в позе цапли принцессу с сапогом в руке, после чего продолжил. — Вопрос: как сие отразится на твоей репутации?

— На моей…?

— Именно! Тебе ли не знать, насколько быстро в слухах муха превращается в слона? Захоти кто-то — и ему даже не надо будет подделывать доказательства. Достаточно будет просто взять имеющую место быть ситуацию, приправить её липовыми фактами и домыслами, а остальное сделают сами люди. Крестьяне, горожане, сама знать — неважно, слухи разлетятся и обрастут подробностями быстрее, чем я успею откреститься от якобы содеянного.

Принцесса спустя секунду после того, как Элиот замолчал, цокнула языком и, надев, наконец, свой несчастный сапог, оправила платье и чуть приоткрыла дверь.

— Через час встречаемся в моей башне! И… спасибо, наверное?

Дверь за умчавшейся к себе девушкой уже закрылась, оставив Элиота наедине со своими мыслями и необходимостью примерить, наконец, тёплые вещи, которые уже давно висели в шкафу и ждали своего часа…

Перед тем, как использовать ножницы, Астерии и Элиоту пришлось удалиться от дворца где-то на два километра, так как до этого момента перемещению препятствовал стабилизирующий пространство барьер, восстановленный по случаю начавшейся войны. Королева Эстильда действительно опасалась нового покушения, и не пожалела средств даже на восстановление заброшенных сигнальных башен и постройку нескольких новых, окруживших ту, что заняла принцесса.